Наемник
Шрифт:
Тоскливая жизнь у миллиардерских слуг, думал Каргин. Хоть и спокойная, сытая, а тоскливая.
Но сам он являлся таким же слугой, качком-телохранителем, и близость к священному телу патрона тут ничего не меняла. Ровным счетом ничего, за исключением сна. Спал он днем, с девяти до трех, ночью дежурил, а в остальное время большей частью маялся от безделья. Правда, платили за эту работу неплохо.
Спайдер выдал ему оружие - "беретту" последней модели под девятимиллиметровый патрон и десять запасных обойм. Кроме того, полагались нож, бронежилет, бинокль и различная амуниция, комбинезоны и шорты, шляпы и башмаки, ремни и подсумки, а также сотовый мобильник с памятью на тридцать номеров. Номера были уже внесены: первым шел телефон Альфа, вторым - врача, помощника Магуара и его временного заместителя.
Каргин
– Где ты, родной?
– спросила мама.
– На острове, - сказал Каргин.
– Чудный тропический остров, бананы валятся прямо в рот, море как парное молоко и никакой стрельбы.
– Мать настороженно молчала, и он повторил: - Честное слово, никакой. Я тут секьюрити служу, у одной акулы капитализма. Работа не пыльная, и платят щедро.
– А кормят как?
– осведомилась мать.
– Кремлевский паек отдыхает. Омары, аргентинская говядина, фруктовые соки и… ну, о бананах я уже сказал.
– Для матери, прожившей жизнь в суровое время социализма, бананы являлись признаком роскоши. Она никак не могла привыкнуть, что нынче ими торгуют на каждом углу.
– Жарко, сынок?
– Не жарче, чем в Краснодаре. Тут микроклимат, прохладные течения, бывают дождики и ветер, а вот тайфунов вроде бы нет. Не говорили мне о тайфунах… Правда, я тут недолго, день-другой.
– А где был до этого?
– осторожно поинтересовалась мать. Как жена офицера с тридцатипятилетним стажем она понимала, что на такие вопросы ответ дается не всегда.
– Проходил спецподготовку в Калифорнии. Тоже красивое место. Там… - Секунду Каргин размышлял, сказать ли матери о Кэти, и решил не говорить. Разволнуется, начнет расспрашивать, а как ей объяснишь, серьезно у них с Кэти или несерьезно? Определить их отношения пока что он не мог, а потому промолвил: - Там, в Калифорнии, похоже на Кавказ, горы есть и море, магнолии да пальмы. Горы, однако, пониже, чем у нас, зато пальмы повыше. И климат приятный, в горах не стреляют.
Мать вроде бы успокоилась и захотела узнать, нет ли на острове тропических болезней и людоедов-туземцев, потом спросила, доволен ли сынок жильем. Каргин и на этот счет ее порадовал. Жил он, как все холостяки, в служебном флигеле, в двух просторных комнатах с удобствами, однако без роскоши, которой его побаловали на Грин-авеню. Ванна была, но не было кухни и личного бассейна, а также набитых одеждой шкафов и спальни с зеркалом на потолке; кровать оказалась самой обычной, не ложе "кинг сайз" для любовных утех, а неширокая холостяцкая койка. Правда, были тут и другие постели, рассчитанные на двоих, однако не во дворце, а в поселке. Каргин в них побывать не успел - с одной стороны, не жаловал профессионалок, с другой, еще не выветрилась память о Кэти. С ней не выдерживала конкуренции ни одна из местных сеньорит.
В поселке, кроме почты, кафе и четырех разнокалиберных лавчонок, имелась пара мест, где можно было поразвлечься. Рядом с казармой - не там, где находился штаб, а поближе к дороге - стоял салун, известный как заведение доньи Каталины Соль. В нем обслуживали девушки числом шестнадцать - чикитки, как звал их Спайдер; все - завербованные в Пуэрто-Рико и все на одно лицо: темноглазые, черноволосые, с кожей цвета кофе с молоком и пухлыми яркими губами. Каргин их пока что не различал и к близким контактам не стремился. Тем более, что донья Соль ориентировалась на публику попроще - на солдат, аэродромных техников и моряков с "Дункана". Пили у нее в салуне не пиво и вино, а ром и джин, и пили крепко; случались потасовки - но, по неписанному закону, без поножовщины и пальбы. Словом, то было место не для кабальерос, к которым по должности принадлежал Каргин.
Чистая публика облюбовала "Пентагон", названный так не по причине пятиугольной конфигурации, а потому, что чикиток там было пять. Немного, но,
Стил Тейт, по словам Спайдера, тоже относился к "нашей компании", куда входили, вместе с поваром и телохранителями, старший садовник, конюх и шофер, он же - личный камердинер босса. Какое-то время Каргин подозревал, что этих людей объединяет страсть почесать языки за кружкой пива, но данный вывод оказался слишком преждевременным. Две силы, гражданская и военная, определяли порядок на Иннисфри, и их полагалось поддерживать в равновесии - так, чтобы мелкие ссоры и дрязги не нарушали покой или, не приведи Господь, не требовали королевского вмешательства. И Альф Спайдер, будто рессора на ухабистой дороге, гасил конфликты, судил, казнил и миловал, и узнавал о новостях из первых рук - что не мешало дружеским беседам и частым возлияниям. Неглупый парень, размышлял о нем Каргин, прикидывая, на какой попойке ему навесят роль осведомителя.
Первая неделя из истекших трех прошла повеселей - во-первых, с матерью поговорил, а, во-вторых, его водили по хозяйским апартаментам, по саду, окружавшему дворец, и лесу на западном склоне горы. В теории эти места были ему известны по фотографиям и картам, но практикой тоже не стоило пренебрегать. Хотя бы из тех соображений, что он знакомился и с островом, и с населявшими его людьми.
По дворцу и саду он путешествовал со Спайдером, тогда как обзор прилегающих территорий был возложен на Тома и Сэмми. Крис, последний из секьюрити, в этом участия не принимал, так как они с Каргиным трудились в противофазе - Крису выпало дежурить в дневное время, с четырнадцати до двадцати. Это не огорчало Каргина. Крис Слейтер, угрюмый сорокалетний техасец, симпатий у него не вызывал и был к тому же на удивление неразговорчив, а если что и говорил, то понять его без переводчика было нелегко. Согласные он проглатывал, гласные тянул и не имел никакого понятия о грамматике, так как обучался не в Принстоне и Йеле, а в подразделении техасских рейнджеров. Впрочем, как утверждал Спайдер, все недоумки от Аризоны до Арканзаса так говорят - мычат, как недоенные коровы на ранчо, зато стреляют с похвальной меткостью.
Экскурсия по вилле началась с осмотра первого этажа. Его северное крыло именовалось "гостевым", но там же обитали Хью и Альф - пара вельмож, прописанных в королевских покоях. Все остальные служащие жили во флигеле за скалой, напоминавшей медведя, и в возведенных для семейных пар коттеджах. В южном крыле была хозяйская трапезная, с дубовой мебелью и стенами, отделанными орехом, а дальше шел коридор, тянувшийся до самого флигеля. В него выходили двери холодильных камер, кухонь и кладовых - царство Стила Тейта, повелевавшего плитами, фризерами, посудомоечными машинами и троицей поваров. За кладовыми располагался колодец мусоропровода - прямой наклонный тоннель, пробитый в скалах и уходивший вниз метров на двести, до мангровых зарослей и болот на самом дне кальдеры. Еще имелась в коридоре металлическая дверь под кодовым замком, ведущая к лифту. Лифт предназначался для спуска в убежище - иными словами, в автономный бункер под толстым, прочным и несокрушимым базальтовым щитом. Но поглядеть на это чудо Каргину не довелось. Его провожатый лишь помянул, что запасов в убежище хватит лет на тридцать, и что внизу, с внутренней стороны кратера, есть несколько выходов с системой проложенных к ним тоннелей. Видимо, там находился целый лабиринт - катакомбы, в которых можно было отсидеться на случай ядерной войны или атаки космических пришельцев; переждать беду в покое, тишине и, разумеется, с комфортом. Каргин припомнил, что планов катакомб в его компьютере - том, на котором он разрабатывал операцию захвата - не имелось, хотя не скрывалось, что такое сооружение есть. Видимо, эти планы были одной из государственных тайн Иннисфри, недоступной для простых телохранителей.