Наемник
Шрифт:
Мы подошли ближе.
– Посмотри, какую рыбину поймал Джорджи!
Отец заколебался, затем подошел к нам:
– Вот это да! И правда, прекрасный экземпляр.
Мы постояли с ним немного, Вернон и я с удочками на плечах, отец с мотыгой – и посередине мой улов, рыбина. На отца она произвела сильное впечатление. Вернон не стал говорить, что это он приготовил для меня наживку, и забросил удочку, и вытащил добычу, и не дал ей упрыгать обратно в воду – в общем, что он сделал все. Нет, он считал эту рыбину моей и так к ней и относился. Он заботился обо мне.
– Не вздумай
Это было первое, что он сказал мне после прибытия на главный остров; он уже выключил движок, и лодка заходила на место стоянки по инерции. Он выпрыгнул на причал и начал ее привязывать. Я двигался гораздо медленнее, тело еще плохо слушалось. Мне в голову не пришло помогать ему.
– Я и не собирался, – сказал я ему. – Я здесь больше не работаю.
– И не думай, что сможешь появиться с этой историей где-нибудь в другом месте. Не сможешь. С показаниями, которые ты подписал, доверия тебе не будет никакого.
– Это мы потеряли давно, гораздо раньше, чем я подписал что бы то ни было.
– Да заткнись ты!
Он молча смотрел, как я достаю изо рта ракушку. Я заметил эту штуку – ярко-желтую ракушку размером с полдоллара – перед отъездом на берегу Омеги и подобрал для Джинни. Я увидел ее и сразу понял, что ничего подобного никогда дочке не привозил, поэтому подобрал ракушку и сунул в карман. Берти заметил, как я это делаю, и рассмеялся:
– Последний сувенир на память, да?
Я ничего не ответил, но все время переезда с Омеги на главный остров рассматривал свою находку и пробовал ногтем ее шершавую поверхность. Эта маленькая ракушка действовала на меня успокаивающе. Ближе к концу пути я положил ее в рот. Я не мог бы сказать в точности зачем. Раньше мне не раз приходилось ругать Джинни за то, что она любит совать ракушки в рот. Ракушка – не леденец. Ей можно подавиться. Когда я вытащил раковину изо рта, Берти посмотрел на меня странно и сказал:
– Если кто-то и захочет повякать на меня, это будешь не ты.
– А знаешь, ты прав.
Я слишком устал, чтобы разговаривать. И спорить с ним не хотелось. Пока он не занимался мучительством, мне было совершенно наплевать на его слова. И сдерживался я не ради него, а ради себя.
Но он презрительно сморщил нос под солнечными очками; ему не хотелось прекращать этот разговор, последнее слово должно было непременно остаться за ним.
– Это слишком серьезная работа для контрактора. Я всегда так думал. Парни вроде тебя идут к нам ради заработка и думают только о себе. А надо думать и о других тоже. Это наш долг.
Это было последнее, что он мне сказал. Я быстрее заскреб ногтем по ракушке, но промолчал. Опять же, заботясь о себе. А сам подумал: «Кто такие мы? Что делается от нашего имени?» Меня вдруг затопило ощущение отчаянного сожаления. Хотелось вернуться назад, в прошлое, когда неверный поворот был еще впереди. Берти помог мне это понять, хотя испытывать к нему благодарность было выше моих сил. Я определенно ошибся. Корни цивилизации не уходят в ад – если не считать, конечно, что ад находится здесь. Корни цивилизации – в сердце каждого человека. Мысль дерзкая и опасная.
Подойдя к коттеджу, я увидел на крыше Руди. Хотелось думать, что он высматривает меня, – но, разумеется, это означало бы принимать желаемое за действительное.
Я прошел в дом, схватил с полки банку сардин и торопливо сорвал крышку. Дрожащими пальцами вынул кусочек рыбы и поднес к губам. Великолепно! Руди появился
Прежде чем позвонить Бетани, я обыскал дом в поисках еды и съел две трети банки оливок вприкуску с крекерами. Несколько минут казалось, что меня вот-вот вырвет, и сильно, но я посидел неподвижно, и неприятное ощущение прошло. Как только еда успокоилась в желудке, я почувствовал прилив энергии. Поднялся и принял душ. Надо было срочно позвонить Бетани, но мне хотелось сделать это чистым.
В свежей рубашке, с зачесанными назад влажными волосами я позвонил Доктору, но ответа не получил. Потом я попробовал позвонить в Канаду Деборе и Клифтону. Конечно, мой телефон не был подключен к безопасной линии; все важное придется обсуждать лично. Но должен же я подать хоть какие-то признаки жизни.
– Вот ты где! – сказала Дебора. – Бетани уже несколько дней пытается связаться с тобой!
– Ну, я работал на удаленной площадке. В чем дело?
Что-то в ее тоне встревожило меня.
– Именно об этом она пыталась тебе сообщить. Папа в беде. Ей пришлось поехать в Бисмарк.
– Что? В Бисмарк? – Доктор вроде жил далеко от столицы штата. – О чем ты говоришь? Что случилось?
– Ну… на самом деле, лучше бы Бетани сама все тебе объяснила. Полиция… произошло недоразумение, вот и все. Или не просто недоразумение, но ведь папа старался только помочь своим прихожанам. Надо рассматривать картину шире.
Внезапно я почувствовал себя дурно и вынужден был присесть. Стула рядом не оказалось; я оперся спиной на стену, сполз по ней и оказался в конце концов сидящим на плиточном полу. Потому что я вспомнил. О, теперь я вспомнил! Странно, как я успел забыть за такое короткое время. Просто я был поглощен собственными заботами и переживаниями. Я же рассказал Берти о том, что Доктор незаконно торгует лекарствами! Берти обычно заставлял меня рассказывать ему все, что угодно, и все, что я знал, – и ему всегда было мало. Что бы я ни рассказывал, ему было недостаточно, так что я додумывал, изобретал, рассказывал сказки… и вообще, готов был на все, лишь бы он от меня отвязался. Когда я упомянул «лекарства», Берти навострил уши. Он требовал все больше и больше информации. Ну, я и рассказал ему больше. Не только о провозе лекарств через границу; я сказал, что речь идет, в частности, о метамфетамине и кокаине. Кокаин из Канады! Он по-прежнему хотел знать больше, еще больше. Я сказал, что существует громадная сеть, в которую вовлечены и церковь Доктора, и индейцы оджибве, и канадская полиция. Я наговорил ему всевозможных безумных вещей – лишь бы отстал! – и тут же забыл об этом. До настоящего момента.
Я вспыхнул от стыда, представив себе последствия. Стук в дверь. Интересно, кто за ним приехал? Патрульные? Полицейские в штатском? Интересно, как выглядят сотрудники Агентства национальной безопасности? Быстро сработали, ничего не скажешь! Я представил, как взволнованный Доктор грозит кому-то пальцем, как его выводят из дома и сажают в заднюю часть полицейской машины. Грустное, должно быть, было зрелище. Неужели дети видели?
– Бетани сказала, что позвонит, как только устроится в мотеле, – снова заговорила Дебора. – Она все еще пытается получить разрешение на свидание с папой. Они держат его там где-то.