Наемник
Шрифт:
В какой-то момент монстры просто кончились, оставив после себя полуметровый слой спеченной до состояния шлака биомассы. А еще они таки опустили броню доспехов до семидесяти процентов структурной целостности.
— Медведь, прием? — голос Сяо в наступившей тишине звучал просто оглушительно.
— На связи, — хрипло ответил я, проверяя состояние плазмореза. — Подтверждено уничтожение десяти тысяч ста двадцати организмов. Целостность брони — семьдесят процентов. Состояние основного оружия — удовлетворительное. Возвращаюсь на отдых и мелкий ремонт, после чего предприму вторую вылазку.
— Принято, — хоть слушали меня все, но отвечала одна лишь Сяо.
Как я понял попозже, остальные «слегка перенервничали». В том числе Розетта, которая совсем не аристократично сгрызла себе ноготь.
Тяжело
В данный момент это была уже моя восьмая вылазка. Твари изменили поведение уже после третьего устроенного мной побоища. Теперь они вновь посылают на меня небольшие отряды, зато под их прикрытием идут матерые монстры, с которыми в этих темных и запутанных коридорах нелегко было бы сладить и спецназу в тяжелой силовой броне. Обычной силовой броне, если быть точным. Рино, на которого я не мог нарадоваться, в данных реалиях раскрылся во всей своей красе, выдерживая без особых повреждений даже вот такие вот кислотные плевки, которые ту же боевую броню прожгли бы насквозь меньше, чем за секунду! Да и возможность банально «задавить массой» несущийся на тебя «живой бронепоезд» многого стоит. Однако плоды эта тактика приносила, заставляя меня все чаще возвращаться на ремонт. Но с другой стороны, и монстров становилось все меньше, а в бой шли все более матерые твари. Почему они не навалились на меня все сразу? Ну, я тоже не дурак и когда на меня вышла сразу большая волна мощных монстров, то не стал изображать из себя мишень для кислотных плевков и на максимальной скорости рванул оттуда, попросту затоптав устроенную позади засаду, что должна была меня задержать. Ну а оброненные по пути плазменные мины оказались для бросившихся в погоню монстров еще одним неприятным открытием.
После этого твари вернулись к тактике малых групп и банально тянули время, пытаясь задержать моё продвижение и свое истребление, тем временем лихорадочно ища выход из западни. Например, они уже пробовали прорвать карантинный периметр в трех местах, но грамотно организованная оборона и огонь заградительных турелей надежно их останавливал. Ну а совсем недавно монстры начали пытаться делать скрытые кладки, вот только такие места я находил сразу — био-сканеры оказались очень эффективны. Кстати, именно сейчас я находился на пути к последнему скоплению сигналов в секторе — подвал большого завода был заполнен тремя сотнями монстров и тысячью мелких сигналов, в которых угадывалась кладка. Ну и была там так же одна сигнатура, что раза в три превышала обычных «здоровяков» — это или королева, или её страж. Кроме этого скопления оставались еще одиночные сигналы, но их относительно немного — пара сотен, что размазаны по всему подуровню и даже поверхности сектора. Эти одиночки будут уже не моей проблемой — их зачистят остальные отряды Розетты когда я вырежу последнюю крупную стая тварей.
Гнездо монстров встретило меня затвердевшей зеленой субстанцией, что перегораживала туннель. Прожечь её было не сложно, как и отправить внутрь связку гранат. А за взрывом полетел снаряд рельсотрона. И еще один. И еще. И снова гранаты…
А потом монстры сами полезли наружу, так что мне пришлось взяться за плазморез. И, как я и думал, сидевшие в гнезде были исключительно элитой: прочные, быстрые, ловкие и либо плюющиеся крайне едкой кислотой, либо перемещающиеся на четвереньках и являющиеся настоящими живыми танками. Меня даже вынудили начать отступать, особенно когда один удачный плевок добил мой бедный плазморез, что после всех приключений и так требовал капитального тех-обслуживания, так что пришлось сначала отмахиваться им как дубиной, а потом перейти на Мясника с Вурдалаком. В итоге заварушки броня была на сорока процентах целостности, я лишился плазмореза и топора,
Помещение под гнездо было выбрано просторным, а все ранее заполнявшие его механизмы оказались вырваны и свалены у стены, после чего покрыты зеленой слизью. Сама матка отличалась от предыдущей не только увеличенными размерами, но и… неожиданно приятной внешностью для кентавра-личинки. Ну, я имею ввиду внешность её относительно гуманоидной половины: светлые отростки, что имитировали волосы, белая кожа, синие глаза… все десять. Ну и изящная фигурка вкупе с огромными сиськами. Вот нафига были нужны последние, кроме как отвлечь внимание разумных, пришедших её убивать, я решительно не понимаю. Впрочем, как уже не раз напоминал себе — это не моё дело. Моё дело — убедиться в относительной безопасности твари и вызвать группу захвата.
Двинувшись вперед, я напряженно следил за маткой. Да, предыдущая проблем не вызвала, но эта была явно более развитой. Да и огромное количество крупных зеленых яиц, выложенных вдоль стен меня порядком нервировало — пусть они явно не вылупятся сразу матерыми монстрами, но все равно отмахаться от такого тварей количества без плазмореза будет проблематично.
Когда до матки, что внимательно следила за моим приближением, оставалось порядка десяти метров, она вдруг открыла рот. Угу. Если до этого вдруг кто-то сомневался в её хищной натуре, то увидев это… У уголков «рта» сначала появилась тонкая трещинка, которая потянулась через скулы, вниз, по шее до самых ключиц. А потом очерченный кусок кожи, включая подбородок и горло, просто упал на налитую полную грудь словно длинный мускулистый язык, покрытый набором острейших клыков. Само же обнаженное пространство гортани было заполнено розоватыми пульсирующими мышцами и огромным количеством мелких зазубренных клыков.
А дальше мои виски сдавила резкая боль. Что-то словно вкручивалось в мозг, заползая в него жирными мерзкими червями и пытаясь разорвать, разжижить… подчинить…
Подчиниться, подчиниться, подчиниться, подчиниться…
Снять броню… подчиниться… подойти… подчиниться… принять Мать… подчиниться… стать Чемпионом… подчиниться… повести детей… подчиниться… поглотить всех… подчиниться…
Во всем этом калейдоскопе образов я четко видел только одно. Прекрасный Лик Матери, что смотрела с такой теплотой и любовью. Казалась такой мягкой, понимающей и согревающей. Такой нереальной, возвышенной и светлой… И я стоял перед ней. Маленький, грязный, в этой ненужной одежде… Этой скорлупке… И оттого было очень сложно, грустно и мерзко поднять пистолет и сделать первый выстрел. Игла прошила голову Матери, заставив ту дернуться и завыть. Протяжно, красиво, мелодично… Это было самое прекрасное, что я слышал в жизни. И поэтому мне хотелось слушать этот вой еще и еще… Так что второй раз нажать курок было намного легче. А потом третий, четвертый, пятый… И много-много раз, пока вместо игл из пистолета не начали вылетать лишь сухие щелчки. И даже тогда я продолжал стоять и нажимать на курок, с блаженством вслушиваясь в прекрасные воющие крики, что расходились по пространству словно круги на воде…
Разум возвращался медленно. Словно я выплывал из вязкой трясины, что никак не хотела отпускать свою жертву. Однако в какой-то момент я все же осознал, что стоять под капающей мне на макушку темно-зеленой жижей не очень хорошо. Да еще и без защитного шлема. Так что кое-как удалось выползти из-под нависающего сверху уродливого трупа Матери… нет, матки. Просто матки. Отползти и сесть, прислонившись спиной к ноге раскрытого Рино. Дрожащими руками перезарядить слишком большой для моих рук Вурдалак и задумчиво заглянуть в его дуло.
И вот такого меня и нашли ворвавшиеся в помещения бойцы имперской армии под предводительством леди Розетты: в одном комбезе, без шлема, всего в зеленой застывшей жиже, с дикими глазами смотрящего в дуло собственного гаусс-пистолета.
До сих пор не пойму, как меня только на месте не пристрелили?
Глава 27
Выбравшись из медицинской капсулы, я с хрустом потянулся и быстро себя осмотрел. Вроде никаких изменений заметно не было.