Наемник
Шрифт:
Решив не спешить и дождаться мага его светлости герцога, она решила, что стоит напоить мальчика хотя бы укрепляющим настоем. Однако он не давался. Челюсти оказались сжаты с такой силой, что даже нож нельзя было просунуть, чтобы их разжать.
— Агазар, — обратилась она к сотнику, — хватит уже сидеть с ней как наседка с птенцом. Помоги лучше нам, а то парень может и не дотянуть до приезда господина мага.
— Что с ним? — вмешалась Кевира. — Все так плохо? Может, его стоит отнести в деревню?
— Нельзя его трогать пока, ваша милость, — ответила Гвилда. — Ребра только на место встали. А рука и вообще на одной
Тем временем Агазар все-таки смог разжать мальчонке рот, и Гвилда влила в него укрепляющий состав. Парень сразу расслабился и задышал ровнее. Теперь хоть можно было не волноваться за его жизнь.
— Можете отпускать его, — сказала Гвилда братьям. — Теперь мальчишку надо и правда потихоньку в деревню нести. Скажите, чтобы телегу подогнали да сена туда побольше наложили.
Шамир убежал в сторону деревни, а Гвилда подошла к Кевире и начала осматривать ее царапины и обрабатывать их мазью. К счастью, ничего серьезнее ушибов у нее не было, и через десять минут она закончила. Дав ей выпить немного общеукрепляющего настоя, Гвилда присела рядом с мальчиком и принялась его осматривать, как будто видела в первый раз. За те три года, что прошли с момента смерти его родителей, она ни разу не могла даже помыслить о том, что когда-нибудь узнает, что он в одиночку убил волколака. Даже опытному воину с оружием тяжело было справиться с этим зверем в одиночку, а тем более ребенку, да еще и без оружия.
Спустя примерно час приехал Шамир на повозке, и, аккуратно погрузив Дарка в телегу, они поехали в деревню. Вечером приехал герцог Красс и Гордин. Осмотрев мальчика, маг попросил горячей воды и принялся вправлять и сращивать ему кости на руке. Все это время отец не проронил дочери ни слова. Только убедился, что с ней все в порядке, и после этого ушел общаться с сотником Агазаром.
Закончив, маг вышел из комнаты и с облегчением сказал:
— Хорошо, что он догадался сам ничего не вправлять. Очень уж перелом сложный. Такое ощущение, что кость просто разлетелась посредине. Еле удалось собрать.
— Значит, с ним теперь все в порядке? — с надеждой в голосе спросила Кевира.
— Конечно, в порядке! Пару недель, правда, придется полежать в кровати, а в остальном все отлично.
В этот момент в дом зашел герцог Красс и, обратившись к Гордину, сказал:
— Когда он придет в себя, чтобы с ним можно было поговорить?
— Думаю, только утром. Он потерял очень много крови и наверняка до утра в себя не придет. А нормально разговаривать сможет, скорее всего, только через пару дней, когда действие настоев прекратится.
— Ясно. Значит, придется подождать. Очень уж мне интересно, откуда в наших местах мог взяться волколак. — И, уже обращаясь к дочери: — А тебе, юная леди, отныне запрещено покидать пределы деревни без сопровождения. И это не обсуждается, — добавил он, увидев, что дочь что-то хочет сказать.
Кевира просто кивнула и, развернувшись, вышла из дома.
Проснулся я оттого, что на лицо мне упал солнечный лучик. Полежав немного, я восстановил события прошедшего дня. Хорошего в нем, как обычно, было мало. Проверив свои ощущения, я понял, что почти ничего не болит, и решил, что пора бы и вставать. Открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь в доме травницы. Вокруг висели пучки сушеных трав и стояли
Натаскав воды из колодца и поставив ее греться, я решил все-таки осмотреть себя. Почти полностью я был покрыт теперь уже засохшей кровью. Своей или того волка — сказать было сложно. Скорее всего, и то и другое. Однако видимых повреждений не было.
«Надо будет потом отблагодарить знахарку, что подлатала меня так хорошо», — подумал я, залезая в теплую воду с травами.
Просидев минут пятнадцать, я понял, что начинаю клевать носом. Выбравшись из бочки, обтерся полотенцем и пошел на сеновал. Спать в доме я до сих пор не привык. Хоть и поддерживал там порядок, но спал я там только зимой и в редких случаях, когда мне было совсем плохо. Все остальное время предпочитал спать на сеновале. Добравшись до него, я укрылся мягким сеном и заснул.
«Все будет хорошо», — подумал я перед тем, как богиня снов унесла меня в свое царство.
— То есть как он пропал? — Судя по тону герцога Красса, все поняли, что если сейчас что-то сказать, то будет только хуже. — Как мог ребенок, который, по вашим словам, не сможет ходить еще пару дней, пропасть так, что его никто даже не видел? Почему за ним не приставили кого-нибудь присматривать?
— Приставили, ваша светлость, — ответила Гвилда. — Но вы сами знаете молодежь. Им ведь что ни поручишь — все проспят, — при этом она очень выразительно посмотрела на Мару. Та только еще больше втянула голову в плечи и постаралась раствориться на фоне стены за ее спиной.
— Ладно, — успокоился тот. — Далеко он вряд ли ушел. Надо найти его, прежде всего для его же блага. Гордин, ты говорил, что ему нужен покой, иначе у него могут открыться внутренние раны.
— Да, ваша светлость. Хоть я его и подлатал, но все-таки с такими повреждениями надо лежать и даже не думать о том, чтобы куда-то идти и что-то делать.
— Ясно. Проверьте его дом и расспросите деревенских. Может быть, его кто-то видел. Я с отрядом поеду вокруг деревни. Кто его знает, может, он все еще под действием снадобий ушел куда-нибудь?
Все согласно кивнули и разошлись заниматься поисками.
Проснувшись, я почувствовал себя посвежевшим и отдохнувшим. Боль в теле улеглась, и я какое-то время решил просто поваляться в пахучем сене, наслаждаясь жизнью. Давно я не просыпался вот так. Ничего не болит, настроение просто отличное, спешить никуда не надо.
Однако у моего организма были свои планы на этот счет, и громким урчанием живота он дал мне понять, что полежать можно и потом, а сейчас неплохо было бы и покушать. Выбравшись из копны и отряхнув голову от попавших в волосы травинок, я отправился в дом с целью приготовить себе поздний завтрак или ранний обед.