Наездник
Шрифт:
Дина выбралась из-под лавки и продолжая топорщить шерсть на заднице, попятилась в сторону леса. Кажется, она и про дождь забыла. Совсем интересно.
Я бросил конец каната и лодочник позволил ему упасть рядом с собой. Потом молча взялся за вёсла. Ни тебе здравствуй, ни — до свидания. Я смотрел вслед, пока лодка не растворилась в струях дождя, а потом, тяжело вздохнув, принялся экипироваться. Как обычно, во всём этом присутствовала некая доля унижения. Именно по этой причине я и ждал отплытия лодки.
Сначала нужно поставить груз на лавку, чтобы после не пришлось наклоняться. Потом повернуться спиной и сунуть руки в лямки рюкзака.
— Помогла бы лучше, чем ерундой заниматься, — попенял я ей и приподнялся, — Ах ты, зараза! Стоим. Держим равновесие.
Оставалось взять в одну руку сумку, а во вторую — серебристую коробку, после чего можно начинать движение. В это момент ноги едва не подвели меня и сделали попытку подломиться. Я опёрся рукой на загадочный ящик и ощутил, какой он тёплый. Может Вера прислала какую-то хитрую печь?
Ладно, приду на место, посмотрю, что там за содержимое.
Сумев совладать со взбунтовавшимися конечностями, я затопал по мокрой траве, липкой грязи и блестящим, от дождя, камням. Дойдут руки, нужно будет обязательно выложить нормальную дорожку. Прежним обитателям места моего проживания было куда проще: шикарная вертолётная площадка до сих пор готова принимать по четыре машины зараз.
Вынырнув из-за зелёного щупальца, которое лесной массив выбросил в сторону реки, я остановился, немного передохнуть и переложить сумку с ящиком из руки в руку. Чёртова коробка оказалась много тяжелее, чем я решил сначала, да и хрень, которая перекатывалась внутри, здорово нагружала кисть.
Дождь, как мне показалось, пошёл на убыль и сквозь отощавшие струи начал проступать комплекс построек, среди которых затерялась моя сторожка. На остатках сгнившей ограды до сих болталась ржавая табличка с угрожающей надписью: "Вход строго по пропускам. Объект министерства обороны СССР".
Внутри периметра располагались четырнадцать куполов, разной величины, но абсолютно одинакового вида. Самый маленький — пять метров высотой, самый большой — двадцать. Всё — без окон; серые бетонные постройки с единственной дверью, куда едва бы пролез даже крупногабаритный холодильник. В крыше каждого купола имелся большой металлический люк, но честно говоря я не знал, открываются он или нет.
У входа во все строения торчала будка охранника и висела табличка: "Объект министерства обороны СССР. Лаборатория". И всё. Казалось, что надпись должна быть больше, там даже свободное место оставалось. Я заходил внутрь — пусто. Если когда-то в середине находилось оборудование, то его давным-давно вывезли. Внутренность куполов поражала странным теплом и абсолютной сухостью, даже в самую влажную погоду.
Дина, удравшая было вперёд, вернулась и недоуменно глядя на хозяина, пару раз ободряюще гавкнула. На коробку в моей руке она продолжала коситься с опаской, но уже заметно спокойнее.
— Иду, иду, — проворчал я и тряхнул головой, сбрасывая с капюшона излишки влаги, — Бежала бы вперёд, кофе хозяину сварила.
Собака саркастически тявкнула, но вперёд таки побежала. Правда — совсем недалеко. Всё же из леса исходил чересчур мощный медвежий дух, пугающий даже такое храброе существо. Выходя без карабина я здорово рисковал, но если бы на плече болталось ещё и оружие, то ноги точно не выдержали бы. А тут ещё и такая погода, от которой кости, как мне
Ну вот и ограда с поваленными воротами, сквозь которые уже успела прорасти обильная поросль травы. Будки охраны сейчас напоминали нахохлившихся стражей, которые угрюмо уставились на нарушителя и вновь погрузились в спячку. Кстати, внутри каждой имелись работающие телефонные аппараты.
За оградой мокрая почва, украшенная пятнами разномастной травы сменялась добротным бетонным покрытием, ещё хранящем следы от гусеничных траков. Впрочем и здесь время хорошо поработало над утилизацией и кое-где, сквозь серый каменные панцирь умели проклюнуться пока ещё чахлые ростки будущих великанов. Дина тщательно обнюхивала каждый, словно надеялась отыскать весточку от родичей. Ха! Ближайшие её собратья проживали за рекой, в количестве аж трёх штук. Троица лаек: Омега, Луч и Привратник, недолюбливала мою собаку, а она сторонилась их, всвем своим видом утверждая: гусь свинье не товарищ. Ну, или джекрассел — не товарищ лайкам.
По обе стороны пути начали попадаться новёхонькие металлические фермы с мощными светодиодными лампами — дело моих рук. Если бы не они, то выходя в тёмное время суток всякий раз приходилось бы брать фонарь: по ночам тут темно, как у афроамериканца в его афрожопе. А с моими ногами передвижение в абсолютной темноте таило дополнительные риски.
Между двумя абсолютно одинаковыми куполами, которые я, к своему искреннему стыду, именовал сиськами, покоились остатки американского виллиса. Поначалу, обманутый уцелевшей краской, я очень обрадовался, намереваясь восстановить раритет, времён Великой Отечественной, но скоро оказался весьма и весьма разочарован. Во-первых, неизвестные добродетели уже успели снять с аппарата всю начинку. А во-вторых, брошенная на произвол судьбы, машинка успела проржаветь к чёртовой матери.
До места назначения осталось около сотни метров и я решил сделать ещё один привал. Благо дождь окончательно прекратился, а тучи начали разбегаться в разные стороны, открывая быстро темнеющее небо с первыми проблесками звёзд и серпиком луны. Здесь когда-то была курилка или нечто подобное, но от самого навеса остались лишь две стойки с рудиментами наскальной живописи. Лавочка впрочем оставалась живее всех живых и я присел на мокрые доски, удерживая ладонь на странно тёплом ящике.
Из коробки донёсся лёгкий перестук и склонившись к загадочной штуковине я побарабанил пальцами по крышке. Заинтересованная Дина подошла ближе, поднимая свой длинный нос. В следующий миг собака с протяжным воем дёрнула прочь, а я едва не слетел с лавки. Чёртова коробка принялась прыгать и шипеть, так, словно внутри ящика поселился выводок психованных котов!
Чёрт, а может так оно и есть? Как-то Вера упоминала, что Степлеру нужна девочка, если я не желаю его кастрировать. Кастрировать товарища я не собирался, но девочка? Куда потом девать котят? А Дина? Ей что, мальчика? А мне? Сестра временами становилась очень странной. Ну ещё бы, двадцать то лет в эдакой глухомани. Я сам тут всего пять и то временами крыша пытается уехать в неведомые дали.
Сплюнув и посетовав на разгулявшиеся нервишки, я изо всех сил приложил кулаком по крышке коробки. Серебристый металл издал протяжный тонкий звон напоминающий звук гитарной струны. Шипение и стук тут же смолкли, так что дребезжание импровизированной гитары осталось единственным, что нарушало тишину поступающей ночи.