Наездники
Шрифт:
– По ее высказываниям можно сделать вывод, что она или полуженщина, полуребенок, или полоумная, не так ли? – обратилась она к Билли. – Держу пари, она занимается любовью в длинных резиновых перчатках.
Билли засмеялся, но отказался слушать выражение недовольства по поводу Хелины.
– Мы действительно должны поскорее присмотреть себе дом. – сказала Дженни.
Руперт уговорил Хелину устроить в Пенскомбе вечер в честь Билли и Дженни. Он сказал, что поскольку она так великолепно обустроила дом, было бы хорошо, чтобы все знакомые увидели его; ведь они не устраивали вечеров с тех пор,
Вокруг списка гостей велись ужасные споры; конечно, должны быть приглашены все наездники, участствующие в соревнованиях.
– Но только не Мелиз Грэхем и не полковник Роксборо. Я не хочу никаких стариков, – сказал Руперт.
– Мы должны пригласить Мелиза, – возразила Хелина – он такой воспитанный.
– Он не был очень воспитанным, когда на прошлой неделе Айвор Брейн неправильно выбрал скаковой круг в соревнованиях за Национальный кубок. Если он появится на вечере, он будет напоминать мне о том, что надо пораньше ложиться спать, т. к. у меня в следующем году соревнования по выездке.
– Ты должен пригласить его, – возразил Билли, – иначе он страшно обидится.
– Ну ладно уж. Но тогда я не буду приглашать Джейка Ловелла. Его толстая жена не пройдет в дверь.
К тому времени, когда в список были внесены все друзья Дженни с Флит Стрит и большинство знаменитостей, у которых она когда-либо брала интервью и которые хоть немного знали Руперта или Билли, а также все самые остроумные друзья Руперта, количество гостей достигло 300. Руперт взялся за окончательный отбор.
– Я спал практически со всеми женщинами из этого списка. Это дает мне ощущение deja vu, – сказал он Билли.
– Ты не спал с Хилари.
– Она не придет.
– Ошибаешься. По словам миссис Б. она будет здесь довольно скоро, на днях.
Руперт, взбешенный, понесся искать Хелину.
– Или этой женщины не будет на вечере, или меня.
– Приглашены все твои друзья. – Ответила Хелина. – Я не понимаю, почему я не могу пригласить одну мою подругу.
– Она принесет этого отвратительного ребенка и посреди вечера начнет доставать свою треуголную сиську.
– Хилари не очень хорошая художница, но она очень интеллигентный человек и заинтересованная особа.
– Чепуха! – взорвался Руперт. – Хорошо. Тогда я приглашу всех конюхов.
– Ты этого не сделаешь. – Ответила ошеломленная Хелина. – Они не умеют воздерживаться от лишней выпивки.
За неделю до вечера, в то время, когда Билли и Руперт были в Амстердаме, служанка Мари-Клер подскользнулась на ступенях лестницы из желтого камня, ведущей в холл, и болезненно приземлилась на копчик. На следующий день подскользнулась Хилари, неся Германа, но ей удалось сохранить равновесие. Тогда Хелина решила закрыть ковром цвета бледно-зеленого авокадо холл и ступени. Он, по ее мнению, должен был гармонировать с обоями, в которых сочетались бледно-розовый цвет и цвет зелени пиона. Рабочие, настилающие ковры, работали сверхурочно,
Хелина только-только уложила Маркуса спать, когда прибыли Руперт с Билли и разбудили его шумом и грохотом, в котором смешались собачий лай, ржание лошадей и громкое хлопанье бортов грузовика. Какого черта они наделали столько шума? Она провела почти четверть часа, успокаивая и убаюкивая Маркуса, а затем сошла на кухню как раз в тот момент, когда Руперт заходил туда через заднюю дверь. На волосах у него лежали снежинки.
– Привет, дорогая. – Сказал он, целуя ее. – Все в порядке? Я проверил, как устанавливают шатер. Будут все – и немцы, и французская команда, и итальянцы, и все ирландцы – полный состав.
– Пойди и приготовь себе что-нибудь выпить. В холле тебя ждет сюрприз. – Сказала Хелина.
Руперт вышел, возникла долгая пауза. Новый ковер был таким мягким, что Хелина не услышала, когда он возвратился в кухню. Его лицо ничего не выражало.
– Тебе понравилось?
– Я не знал, что Маркус так болен, – пошутил Руперт. – Этот ковер такого цвета, как будто на него изрыгнули гейцовский горох и бекон, съеденные за обедом. Какого черта ты это сделала?
– Хелина с трудом сдержалась. – Этот цвет называется фисташковым.
– Он будет цвета мочи, после того, как гости завтра вечером забрызгают его красным вином. – Сказал Руперт.
– Эта лестница была смертельной западней – огрызнулась Хелина.
– Очень жаль, что твоя подруга Хилари не падала там почаще. Ты закрыла ковром Котсволдский камень!
– Эти ступени были опасны. Через несколько месяцев Маркус будет ходить.
– Он убежит из дома, когда увидит этот ковер.
– Но все считают его очень симпатичным, – голос Хелены стал подниматься, – и миссис Бодкин, и Мари-Клер.
– Это потому, что ты им платишь. Кто еще? Трепетная Хилари, я полагаю. Думаю, это ее идея, соответствует ее комплекции.
Это был действительно грандиозный вечер. Руперт и Билли в начале вечера смешивали коктейли с шампанским, и за полтора часа непрерывного питья все здорово опьянели. Дженни выглядела сенсационно в прозрачном черном платье и имела такой огромный успех у всех иностранцев-наездников, что Билли накинул на нее вожжи и, неудержимо хохоча, потащил ее за собой. Их счастье было заразительным для всех. Даже Дриффилд не находил повода поворчать.
И только Хелина, в восхитительном шелковом платье цвета зелени плюща с вырезом в форме лодочки, открывающем ее стройные белые плечи, выглядела натянуто. Она не была настоящей хозяйкой вечера. И потом она слишком хорошо была осведомлена о всех Бьянках, Граньях и Габриэллах из прошлых похождений Руперта. Она с большим трудом сдерживалась, наблюдая, как круги от фужеров покрывают мебель миллионами олимпийских колец, а пепел от сигарет и вино пятнают новый ковер.
Руперт пытался убедить ее наслаждаться вечером. После завершения обеда он почувствовал, что может быть свободен от обязанностей хозяина. Все уже знали, где можно взять напитки. С этого момента он все время находился на танцплощадке то с одной красоткой, то с другой.