Нахлебник

Тургенев Иван Сергеевич

КУЗОВКИН и ИВАНОВ робко садятся за стол. ТРОПАЧЕВ сидит, для зрителя, налево от ЕЛЕЦКОГО, КАРПАЧОВ на некотором расстоянии направо, возле него КУЗОВКИН и ИВАНОВ. ТРЕМБИНСКИЙ, с салфеткой под мышкой, стоит позади ЕЛЕЦКОГО, ПЕТР возле двери.

ЕЛЕЦКИЙ (снимает покрышку с блюда). Ну, господа, чем бог послал.

ТРОПАЧЕВ (с куском во рту). Parfait, parfait, - у вас чудесный повар, Павел Николаич...

ЕЛЕЦКИЙ. Вы слишком добры! Итак, вы думаете, умолот хорош будет в нынешнем году?

ТРОПАЧЕВ (продолжая есть). Я так думаю. (Выпивая рюмку вина.) За ваше здоровье! Карпаче, что ж ты не пьешь за здоровье Павла Николаича?

КАРПАЧОВ (вскакивая). Многие лета достойному нашему хозяину... (выпивает

рюмку разом) и всяких благ... (Садится.)

ЕЛЕЦКИЙ. Спасибо.

ТРОПАЧЕВ (подталкивая локтем Елецкого, Карпачову). Вот бы кого в предводители! А! Как думаешь?

КАРПАЧОВ. Еще бы! Какого еще им рожна надобно?

ТРОПАЧЕВ. А ведь в самом деле, Павел Николаич, если б не служба какой удивительный сыр, - если б не служба, знаете, быть бы вам нашим предводителем!

ЕЛЕЦКИЙ. Помилуйте...

ТРОПАЧЕВ. Нет, я не шучу. (Кузовкину.) А что ж не пьете за здоровье Павла Николаича - а? (Иванову.) И вы тоже - а?

КУЗОВКИН (не без замешательства). Я очень рад...

ТРОПАЧЕВ. Карпаче, налей ему... да полней. Вот так, что за церемонии.

КУЗОВКИН (встает). За здоровье почтенного хозяина... и хозяйки. (Кланяется, пьет и садится. Иванов тоже кланяется и пьет молча.)

ТРОПАЧЕВ. А, браво! (Елецкому.) Погодите... nous allons rire. Он довольно забавен - только надо его подпоить. (К Кузовкину, играя ножом.) Ну, как вы поживаете, Имярек Иваныч? Я вас давно не видал. Все помаленьку небось?

КУЗОВКИН. Помаленьку-с, как вы сказывать изволите-с.

ТРОПАЧЕВ. Так. Ну, хорошо. А что, Ветрово достается вам, наконец, или нет?

КУЗОВКИН (потупляя глаза). Вам угодно шутить-с.

ТРОПАЧЕВ. Помилуйте, с чего вы это взяли? Я в вас участье принимаю. Я нисколько не шучу.

КУЗОВКИН (со вздохом). Никакого еще решенья нету-с.

ТРОПАЧЕВ. Будто?

КУЗОВКИН. Никакого-с.

ТРОПАЧЕВ. Потерпите, что делать! (К Елецкому, мигая глазом.) Вы, Павел Николаич, может быть, не знаете, что в лице господина Кузовкина вы видите перед собою помещика, настоящего помещика, владельца - или нет бишь, наследника, но законного наследника сельца Ветрова, Угарова тож.... Сколько бишь у вас душ?

КУЗОВКИН. В сельце Ветрове по восьмой ревизии сорок две души состоит; но оно не все мне достается.

ТРОПАЧЕВ (тихо Елецкому). Он на этом Ветрове помешан. (Громко.) А в вашем участке сколько десятин?

КУЗОВКИН (понемногу переставая робеть). Да за выделом седьмых частей и прочих законных треб - восемьдесят четыре десятины с лишком.

ТРОПАЧЕВ. А душ сколько вам достается?

КУЗОВКИН. Душ неизвестно сколько. Многие в бегах состоят-с.

ЕЛЕЦКИЙ. Да от чего же вы не владеете вашим именьем?

КУЗОВКИН. А тяжба-с.

ЕЛЕЦКИЙ. Тяжба? С кем?

КУЗОВКИН. А другие оказываются наследники. Казенные долги тоже есть, ну и частные.

ЕЛЕЦКИЙ. И давно это дело завязалось?

КУЗОВКИН (постепенно одушевляясь). Давно-с. Еще при покойнике-с, царство ему небесное! За мной бы осталось, да денег нет. Времени тоже мало. Следовало бы в город съездить, разумеется, попросить, похлопотать - да, вишь, некогда-с. Гербовая бумага одна чего стоит. А человек я бедный-с.

ТРОПАЧЕВ. Карпаче, налей ему еще рюмку.

КУЗОВКИН (отказываясь). Покорнейше благодарю-с.

ТРОПАЧЕВ. Полноте. (Пьет сам.) За ваше здоровье. (Кузовкин встает, кланяется и пьет.) Ну, так как же вы? Эдак не ладно. Эдак вы, пожалуй, дело-то проиграете.

КУЗОВКИН. Что делать-с! Вот уже более года справок даже не собирал... (Тропачев с укором качает головой.) Правда, есть там у меня один человечек... Я на него таки надеюсь, - а впрочем, господь его знает?

ТРОПАЧЕВ (показывая на Елецкого). А что это за человечек, можно узнать?

КУЗОВКИН. По-настоящему нельзя - ну, да уж что!.. Лычков, Иван Архипыч, изволите знать?

ТРОПАЧЕВ.

Не знаю; кто он такой?

КУЗОВКИН. А как же... стряпчий уездный... то есть он прежде был стряпчим... правда, не здесь, - а в Веневе. Теперь так проживает, больше торговыми оборотами занимается.

ТРОПАЧЕВ (продолжая поглядывать на Елецкого, которого начинает смешить Кузовкин). И этот господин Лычков обещал вам помочь?

КУЗОВКИН (помолчав немного). Обещал-с. Я у него второго сыночка крестил-с, так вот он и обещал-с. Я, дескать, тебе это дело устрою, погоди. А Иван Архипыч известный мастак-с.

ТРОПАЧЕВ. Ой, ли?

КУЗОВКИН. По губернии мастак-с.

ТРОПАЧЕВ. Да ведь он, вы говорите, в отставке и торговыми оборотами занимается?

КУЗОВКИН. Оно точно-с; такая уж ему задача вышла-с, да человек-то он золотой. А я его таки давненько не видал.

ТРОПАЧЕВ. А как?

КУЗОВКИН. Да уж будет с год-с.

ТРОПАЧЕВ. Эх, как же это вы так, как бишь вас! Нехорошо.

КУЗОВКИН. Совершенную правду изволите говорить-с. Да что прикажете делать-с!

ЕЛЕЦКИЙ. Да расскажите нам, в чем дело?

КУЗОВКИН (откашливаясь и приходя в азарт). Дело вот в чем-с, Павел Николаич. Вы извините мою смелость... но, впрочем, вам самим угодно. Дело вот в чем-с. Сельцо Ветрово.... Признаться, я отроду не говаривал перед сановником... вы меня извините, коли я что...

ЕЛЕЦКИЙ. Говорите, говорите смело.

ТРОПАЧЕВ (указывая Карпачову на рюмку, Кузовкину). А рюмочку? А?

КУЗОВКИН (отказываясь). Нет, уж позвольте-с...

ТРОПАЧЕВ. Для куражу?

КУЗОВКИН. Разве для куражу. (Пьет и утирает лоб платком.) Итак-с, доложу вам-с, сельцо Ветрово, о котором вот теперь речь идет, сие сельцо досталось по прямой нисходящей линии от деда моего Кузовкина, максима-с, секунд-майора, может быть, изволите слыхать, - родным братьям, Максимовым сыновьям, родителю моему, Семену, и дяде моему родному, Никтополиону. Родитель мой, Семен, с братом своим родным, а мои дядей, при жизни не делился; а дядя мой умер бездетным, вот что прошу заметить, - а только умер он после кончины отца моего родного, Семена; а была у них сестра, тоже родная, Катерина... и вышла она, Катерина, замуж за Ягушкина, Порфирия; а у Ягушкина Порфирия был от первой жены, польки, сын Илья, пьяница горький и бурмасон, которому Илье дядя мой Никтополион, стало быть, по навету сестры Катерины, дал вексель в тысячу семьсот рублев, а сама Катерины тоже мужу своему Порфирию, вексель в тысячу семьсот рублев определила и с отца моего родного чрез посредство заседателя уездного суда Галушкина тоже вексель... только в две тысячи рублев взяла, причем и Галушкинова жена участвовала.... На этих порах отец мой - царство ему небесное - возьми да и умри. Пошли векселя к взысканью. Никтополион туда-сюда: говорит... я не делился, имение сие мое вообще с племянником; Катерина - четырнадцатую часть, говорит, подай; казенные недоимки тоже под тот случай подвернулись... Беда! Галушкинова жена вдруг хлоп вексель со своей стороны... Никтополион говорит: за то племянник, дескать, отвечает... а какой, изволите рассудить, с малолетнего ответ? А Галушкин его к суду. Полькин сын туда же, да еще и спущу... она, говорит, у меня прислужницу Акулину опоила... Заварилась каша. Покатили просьбы. В уездный суд, в губернское, а из губернского опять в уездный с надписью... а после смерти Никтополиона совсем худо пошло. Я требую ввода во владение... а тут отдается приказ: по казенным недоимкам продать сельцо Ветрово сукционного торгу. Немец Гангинместер права свои заявляет... а тут, глядишь, мужики, словно куропатки, бегут, бегут, уездный предводитель мне в дверях выговор читает, кричит, под опеку... а какое под опеку... Законный наследник не введен... на полькина сына Илью мачеха Катерина жалобу в самый Правительствующий сенат...