Находка
Шрифт:
— Приехали. Эти три шлюпа должны были разобрать еще позавчера, но — сам видишь какой тут завал. Так что пока они здесь. До завтра точно.
В тусклом свете Алекс разглядел три небольших судна класса «СТ». Он знал эти машины — легкие разведывательно-спасательные шлюпы, с экипажем до трех человек, но также рассчитанные на одиночное управление пилотом высшего класса (каким Алекс являлся). Быстрые, маневренные, с приличной автономностью. Именно то что нужно.
Первый шлюп сразу отпал. Алекс еще не подошел близко, а прибор телеметрии уже запищал.
— Шкалит. Защита реактора пробита.
— Да, полный хлам, — согласился Веррон. Он достал из кармана планшет, стал уточнять данные. — Попал в зону интерференции, спасибо криворуким пилотам… Реактор держал до последнего, но… Восстановлению не подлежит. Смотрим второй.
Второй шлюп выглядел целее. Экраны были испещрены «свищами», как их называли во Флоте, но серьезных проблем Алекс не обнаружил. Он обошел судно кругом, оценивая состояние экранов, обшивки, дефлекторов реакторной зоны, посадочных штоков.
— Открывай, — сказал он Веррону.
Охранник достал мультитул и вскрыл люк за несколько секунд. Алексу ударил в нос знакомый запах — пережженые фидеры, и, скорее всего, убитый генератор поля.
Он все равно забрался внутрь. Кабина на трех, за ней сервис салон на двенадцать сопровождающих (который извозчики-нелегалы использовали в качестве пассажирского). Стандартная планировка «СТ». Алекс сел в кресло пилота, запустил диагностику.
Монитор ожил. Алекс просматривал информацию, хмурясь все больше.
Жизнеобеспечение — шестьдесят пять процентов. Неплохо, но требует обслуживания. Защита — функциональна, но энергопотребление повышено. Нужна перенастройка. Навигация — критическая ошибка. Модуль требует замены. Двигатели — статус неопределенный.
Алекс выругался и полез в аппаратный отсек. Судя по запаху, фидеры сгорели здесь (пиши пропало). Он добрался до реакторной камеры и посветил фонариком (накопителей хватило только на диагностику).
Увиденное заставило выругаться еще крепче. Экраны пошли характерными трещинами, изоляция почти везде испарилась, отражателей не только не было — сгорели даже блоки крепления. Износ был критический. Опасно было даже запускать такую железку.
— Замена реактора, — сказал он, вернувшись в кабину. — А это стоит больше, чем новый шлюп. Этот тоже не годится.
Веррон пожал плечами:
— Остался третий. Если и он не подойдет — придется искать в другом месте. Или копить дальше.
Третий шлюп, обозначенный как «СР-447», был самым побитым внешне. «Свищами» экран просто светился. Дефлектор правого планетарного был деформирован. Килевой рифт был погнут (не смертельно, но все равно — что надо было вытворить?) Но когда Алекс присмотрелся внимательнее, то сделал вывод: все повреждения некритичны.
— Этот побывал в переделках, — заметил Веррон, просмотрев данные. — Последние пять лет работал на сопровождении грузовиков в Двадцать пятом. Ну, а где грузовики, там пираты. Особенно в Двадцать пятом… Здесь давно, уже полгода. Такие железки уходят обычно за месяц,
Алекс обошел шлюп, внимательно изучая каждую деталь. Посадочные токи в порядке. Защита не пробита. Двигатели… Он заглянул в дефлектор центрального, посветил. Отражатели чистые, без трещин и деформаций. Надо же. Планетарные тоже — на вид совершенно рабочие, если не считать дефлектора.
— Открывай, — сказал он.
Внутри было на удивление чисто. Пахло озоном (защита генератора поля, вообще не смертельно), но не было ни горелой вони фидеров, ни тухлой вони «мертвой» органики (которая часто начинала разлагаться при нарушении систем жизнеобеспечения — температура, влажность, фон радиации, все такое подобное).
Алекс устроился в кресле пилота — видавшем виды, но по-прежнему удобном, — включил диагностику.
Монитор ожил. Жизнеобеспечение — восемьдесят процентов. Отлично. Защита — стабильна, энергопотребление в норме. Оружие (на этом есть) — два легких плазменных орудия, оба исправны. Навигация — функциональна. Двигатели — основной в норме, планетарные функциональны, левый показывает перегрев (дефлектор из этой оперы), но не критичный. Реактор — стабилен, износ в пределах нормы.
Алекс начал было улыбаться, когда на экране вспыхнуло сообщение:
«Фрагментарная ошибка в секторе долговременной памяти. Рекомендуется обслуживание».
Он замер, уставившись на сообщение.
— Проблемы? — спросил Веррон, наблюдавший процесс от вывода.
— Не знаю пока, — сказал Алекс медленно.
Стандартная процедура при списании судна предполагала полное обнуление памяти. Стирались все маршруты, все логи, все записи. Всё. Это было обязательным требованием безопасности.
Но здесь что-то пошло не так. Ошибка в секторе долговременной памяти означала, что удаление произошло не полностью. Какие-то данные остались.
Правильным решением было бы забыть об этом, протестировать сектор, и, если все в норме, отформатировать заново. Но любопытство пилота — или, возможно, инстинкт, отточенный годами службы, — взяло верх.
Он полез в сумку и достал модуль-анализатор, небольшой коробок с полустершейся эмблемой Флота на обшарпанном корпусе. Алексу удалось сохранить его после увольнения — он задекларировал его как потерянный в той миссии… Хранить устройства такого класса гражданскому лицу было нельзя, незаконно, но Алекс так и не смог расстаться с ним.
Он подключил анализатор к порту диагностики и запустил рутину восстановления данных.
— Что ты делаешь? — подозрительно спросил Веррон.
— Проверяю что за ошибка, — не отрываясь от экрана, ответил Алекс. — Если память повреждена, мне нужно знать насколько серьезно.
Веррон хмыкнул, но не стал возражать. Он оперся о кольцо люка, ловко свернул самокрутку и закурил, наблюдая за работой Алекса.
Анализатор не торопился, восстанавливая поврежденные данные. Прошло минут десять, прежде чем на экране начали появляться результаты.