Наивная плоть
Шрифт:
– Привет, Ди.
– Привет, Кейт. – Дина протянула руку. Они обменялись рукопожатием, словно были незнакомы. – Рада тебя видеть.
– По твоему голосу этого не скажешь, – отозвалась Кейт, распрямляя плечи. – Ты выглядишь потрясающе. Готовой к победе.
– Надеюсь.
– Я хотела бы пожелать тебе удачи. На самом деле, настоящей удачи… учитывая твою конкурентку, – Спасибо.
– Не надо. Я желаю тебе этого ради себя самой. Кстати, Роб Винтере просил передать тебе привет. Застывшая улыбка Дины смягчилась.
– Как он?
– Умирает, – коротко ответила Кейт, резко выдыхая
– Ты не должна извиняться. Я все понимаю про дружбу и преданность. Кейт опустила глаза.
– Прямой удар, Ди.
– Дешевый удар, – поправила Дина. Чисто инстинктивно она опять прикоснулась к руке Кейт. Теперь это уже не был жест вежливости или проявление хороших манер. Только поддержка, простая и естественная. – Я не могу даже представить, что это такое… для тебя.
Кейт посмотрела на их соединенные руки и вспомнила, как легко это было когда-то.
– Ди, почему ты не объявила о состоянии Роба, когда он все тебе рассказал?
– Потому что он попросил меня не делать этого. Кейт покачала головой.
– Для тебя этого всегда было достаточно. Мне было интересно, изменилась ли ты.
– Я изменилась, но это – нет.
– Я правда надеюсь, что ты победишь сегодня. Надеюсь, что ты собьешь ее на колени. – На этих словах Кейт резко повернулась и ушла прочь.
Дина смотрела вслед подруге, пробиравшейся сквозь толпу, и думала, что понятны слезы, блестевшие в глазах Кейт, но не понятна ядовитая злоба в ее голосе.
– Ну, вот и мы вышли в свет. – Перед Диной возникла Анджела, вся как пенистая мечта из леденцово-розового шелка и ледяных брилиантов. – Улыбайся для камеры, дорогуша, – прошептала она, наклоняясь вперед и делая вид, что целует Дину в обе щеки. – Ты же не могла забыть все, чему я тебя учила.
– Нет, я ничего не забыла. – Дина позволила себе улыбнуться. Она ненавидела нервное ощущение холода, возникшее в животе. И еще больше ненавидела то, что с трудом могла скрывать свои чувства. – Хотя это было давно.
– Да, конечно, давно. Думаю, ты незнакома с моим мужем. Дэн, это Дина Рейнольдс.
– Очень приятно. – Отполированный, как драгоценный камень, Дэн пожал Дине руку. – Вы совершенно такая же очаровательная, как рассказывала Анджела.
– Уверена, что ничего подобного она не рассказывала, но все равно спасибо. Я смотрела твою специальную программу «Пред-Эмми» вчера вечером, Анджела.
Мне понравилось.
– Правда? – Анджела потянулась к Дэну с сигаретой, тот щелкнул зажигалкой. – Мне самой в последнее время совершенно некогда смотреть телевизор.
– Интересно. А ты не боишься отдалиться от зрителей? Я люблю смотреть телевизор. Кажется, я действительно средний зритель.
– Середина – это то, что меня совсем не устраивает. – Анджела обострившимся взглядом устремилась через плечо Дины. – Привет, Финн. Разве не забавно, что мы все собрались здесь, в Лос-Анджелесе?
– Анджела, – Финн спокойно передал Дине бокал с шампанским, затем обнял ее за талию, – ты хорошо выглядишь.
– Раньше он был намного изобретательней в комплиментах, – сказала Анджела Дэну. Она представила их друг другу и, заметив краем глаза камеру,
Хотя Финн сжал ее еще крепче. Дина высвободилась из его объятий.
«Конечно, лучше прямо сейчас услышать все те гадости, которые Анджела держит в голове, – решила она, – чем дожидаться, пока концерт состоится на публике».
– Финн, я вернусь через минуту.
Изображая дружескую сцену для фоторепортеров, Анджела взяла Дину под руку.
– Мы с тобой уже сотню лет не болтали наедине, правда?
– Это было бы трудно, ведь мы уже два года не виделись.
– Ты все так буквально понимаешь. – С легким смешком Анджела впорхнула в туалетную комнату. Как она и надеялась, там было почти пусто. Позднее здесь будет полно народу, но сейчас зрители спешили занять свои места. Анджела подошла к зеркалу, отодвинула стул, села и сделала именно то, что собиралась: напудрила нос. – Ты съела почти всю свою помаду, – сухо заметила она. – Нервничаешь?
– Волнуюсь. – Дина осталась стоять, но поставила свой бокал и полезла в вечернюю сумочку за помадой. – Думаю, это естественная реакция для претендента на награду.
– Через некоторое время все это становится таким обыденным. У меня много наград, ты знаешь. Забавно, что тебя назвали претенденткой благодаря тому шоу про изнасилования. Мне показалось, что это был целый час исповеди, а не обсуждение различных мнений, – Анджела взбила волосы, повернула голову направо, налево, проверяя, не выбилась ли какая-нибудь прядь из прически. – Я представляю, как Финн заработает одну из премий за передачи в лучшее эфирное время, когда его обзор закрепится на экране. А что? Его все любят, и он сумел создать шоу, которое нравится и тем, кто следит за политикой, и тем, кто любит развлечения.
– Я думала, что ты не смотришь телевизор. Ответом был острый, как кинжал, взгляд. Дина даже удивилась, что отражение глаз Анджелы не оставило царапин на стекле зеркала.
– Смотрю иногда… если думаю, что какая-нибудь передача может оказаться интересной. Конечно, Финн всегда был мне интересен. – Медленно, с наслаждением она провела языком по губам. – Скажи-ка, а его глаза все так же делаются злыми и темно-серыми, когда он возбуждается? – Она достала духи и слегка подушила запястья. – Тебе же иногда удается его возбудить, правда?
– Почему бы тебе не спросить об этом у него?
– Может быть, я так и сделаю, если застану его одного. Но опять же, если мы останемся с Финном наедине, он может полностью позабыть о твоем существовании. – Улыбаясь, она открыла тюбик ярко-розовой помады. – Ну и что тогда?
Дина уже не нервничала; все, что она чувствовала, было утомительное раздражение.
– Тогда то, что ты уже замужем, а Финн уже очень давно перестал тобой интересоваться.
– Ты действительно в это веришь? – Смех Анджелы был свежим и холодным, как порыв декабрьского ветра. – Дорогуша, если бы я решила иметь что-нибудь с Финном, – а Дэн очень понимающий человек, так что мой брак не стал бы помехой, – то он не просто сам бы этого хотел, а был бы мне благодарен!