Шрифт:
Пролог
— Диана! Диана! — непрерывно повторял больной, вскрикивая и простирая руки, сбивая скудное белье на постели, сделанной наспех на земляном полу. Высокий, крупный мужчина проскользнул в палатку и в очередной раз успокоил его, подняв ему голову и напоив водой.
Снаружи лежали изнуренные тяжелым дневным переходом туземцы-носильщики. Костер догорал, ночь близилась к концу. В глубине джунглей раздавался рев диких зверей, высматривающих добычу, и вой шакалов.
В
Через час первый луч африканского солнца осветил лица спящих. Ян Кастэрс спал, откинув назад голову и подняв над ней свою сильную руку. Это был мужчина могучего телосложения ростом около шести футов, пяти дюймов. Он был в отличной форме, сильный, гибкий и загорелый. Все выдавало в этом человеке внутреннюю решительность, твердый характер, а не просто грубую силу.
Его товарищ двадцати пяти лет был более хрупкого телосложения. В его лице угадывалось богатое воображение, юношеская впечатлительность и мечтательность.
Он открыл глаза, постепенно приходя в сознание. Движение его было едва заметным, но Ян тут же поднялся и поспешил к больному. Он откинул назад прямые волосы со лба молодого человека и смочил водой запекшиеся губы.
— Получше себя чувствуешь? — спросил он.
Джек Мельбурн кивнул.
— Я не смогу продолжить сегодня путь, — прошептал он.
— Чепуха, — ответил Ян. — Нам осталось всего около пятидесяти миль, ребята понесут тебя как можно осторожнее.
Джек покачал головой.
— Нет, — прошептал он. — Я не могу больше.
Снаружи чернокожие носильщики уже собирали скарб, распакованный прошлой ночью, и готовили самодельные носилки, на которых они несли больного много изнурительных дней.
Ян наклонился к больному, и, хотя слова его были резкими, голос звучал мягко.
— Джек, ты должен это сделать, — сказал он.
— Я не могу, Ян, правда, не могу. Я умру, и даже ты не сможешь меня остановить.
Эти слова дались ему слишком тяжело. Приступ кашля сотрясал его тело, пот скатывался со лба, он тщетно пытался смахнуть его с глаз. Его сильно знобило, совершенно обессиленный, он откинулся назад, сжимая руки, усилием воли пытался заставить себя не потерять самообладания.
Ян молча посмотрел на него. Пятьдесят миль, о которых он говорил, были сильно преуменьшены. Оставалось двести миль тяжелейшего перехода до первого поселения
Их продвижение затруднялось необходимостью нести больного. Джунгли были достаточно легко проходимы, если идти цепочкой, но люди шли с носилками на плечах, расчищая тропу впереди себя.
Ян тщетно пытался разрешить эту задачу. Рука Джека заставила его нагнуться к больному, чтобы разобрать тихий шепот.
— Ты не сможешь этого сделать, старина. Уходите и оставьте меня. Что такое одна жизнь по сравнению с девятью?
Ответа не было. Ян опустился на колени перед другом и закрыл лицо руками.
Чернокожий юноша, которого Ян поставил во главе других, подошел ко входу в палатку.
— Хозяин, пора уходить, — сказал он.
Ян поднялся и вышел, чтобы переговорить с ним.
— Мы не сможем выйти сегодня, Джо.
— Мы должны, господин. Воды хватит только на три дня, а дальше нам придется умирать от жажды, пока мы не дойдем до поселения.
— Мы не можем его оставить, — заявил Ян, показывая на палатку.
— Другого выхода нет, господин.
— Нет, есть. Я понесу его на себе, — ответил Ян.
Не успел он произнести эти слова, как из палатки раздался выстрел, заставивший всех оцепенеть.
Он как бы расколол неподвижный воздух, туземцы поспешили за Яном в палатку.
Джек лежал на полу. В руке у него был револьвер, из груди на песок стекала кровь.
— Джек! Джек!
В отчаянии Ян поднял его на руки.
Умирающий дважды пытался что-то сказать и наконец в последних конвульсиях с большим усилием едва слышно произнес:
— Скажи Диане, что я ее любил.
Кровь хлынула у него изо рта, и он умер.
Глава 1
Леди Диана Стэнлиэр, без сомнения, была самой красивой. Молодые люди, представляющие лондонский высший свет, с огромным удовольствием приглашали на все рауты Диану.
Она была не очень высокой, но имела гордую осанку Стэнлиэров, которую многочисленные предки сделали такой же известной, как и история, которую они создали. У нее были золотистые волосы с красноватым оттенком, темные глаза и выразительный рот. В свои двадцать пять лет она была предметом разговоров всей Англии.