Шрифт:
Валентин Берестов
Наказание
На 346 году Будущей эры некий Нарушитель совершил проступок, вызвавший всеобщее недоумение и самые разнообразные толки.
Проступок объяснили своеобразием характера Нарушителя, недоразумением, временным умопомрачением, педагогическими ошибками, которые, может быть, совершили в детстве воспитатели Нарушителя,
Но все эти объяснения оставляли у людей той прекрасной эпохи смутное чувство неудовлетворенности. Получалось, что нужно скорее сострадать Нарушителю, чем осуждать его. Да и сам Нарушитель то ухмылялся, радуясь неожиданной популярности, то всем своим скорбным видом взывал к сочувствию.
Объяснения были правдоподобны, но оставался в этом деле некий икс, не раскрыв которого ничего не поймешь.
Решение вопроса поручили электронному мозгу. Ответ пришел поразительный: "Поступок является попыткой достичь своих целей низким искательством при отсутствии чувства чести и самоуважения. В древности его назвали бы подлым".
Ответ вызвал не только отвращение к Нарушителю, но и успокоение умов, чувство облегчения, которое приходит, когда решена сложная задача.
"Если уж в древности только исключительные преступления называли подлыми, то каким же преступлением была сама подлость!" - рассуждали все.
Преступление требовало наказания, которого не было в обычаях и установлениях того чудесного времени. Тогда решили покарать подлость по законам тех исторических эпох, когда она еще существовала на Земле.
В электронный мозг поступили все судебники, уложения, законоположения, уставы и кодексы, начиная с законов древневавилонского царя Хаммурапи. Решения ждали с трепетом, а то и с ужасом: вдруг выйдет, что Нарушителя следует повесить, четвертовать, колесовать или, обмазав медом, посадить в муравейник.
И снова ошеломляющий ответ: "Нет никаких данных, что подлость как таковая преследовалась законами.
– Как?
– удивилось человечество.
– Неужели древние спокойно терпели такую ужасную вещь, как подлость?
Электронному мозгу пришлось переработать уйму материала, начиная с древних саг и былин и кончая пожелтевшими телесценариями. И вот пришел ответ: "Среднестатистическое наказание за подлость - пощечина, затрещина, плюха, оплеуха".
Наказание было совершено в торжественной обстановке на глазах у всего человечества, приникшего к устройствам, заменившим наши телевизоры.
На ринге Центрального стадиона в разных углах, опираясь на канаты, стояли Нарушитель и Наиболее Потерпевший. По свистку Верховного судьи (судьи сохранились только в спорте) они стали сближаться.
Наиболее Потерпевший был мрачен. "Все-таки жестокие обычаи были у древних, - думал он.
– После того, что пережил, ты должен еще и ударить человека. А вдруг этот подлец сообразит после правой щеки подставить левую? Я этого не вынесу. Может, взять и по-братски поцеловать его? А если он тут же умрет со стыда за содеянное?"
Он занес руку. Человечество застонало от ужаса. Ведь люди привыкли ощущать чужую боль как свою.
И вдруг Наиболее Потерпевший опешил. Щека Нарушителя, которая должна была подвергнуться экзекуции, густо покраснела, хотя пощечина еще не была нанесена. Покраснение быстро распространилось на другую щеку, а затем и на все лицо.
– Доктора! Доктора!
– закричал Верховный судья.
– Послушайте!
– раздался женский голос из первых рядов.
– Не надо никакого доктора. Нарушителю стыдно. Он просто покраснел. Так бывает. Я где-то читала об этом!
– Ему стыдно! Он познал стыд! Он спасен!
По всей Земле, на всех обитаемых планетах Солнечной системы люди аплодировали, обнимались и плакали от радости.