Нам с тобой ...
Шрифт:
– - Тогда какого черта он тут вытворяет, - пробурчал комиссар и уже к велосипедисту -- Эй, товарищ, подойдите.
Деревенские шустро отхлынули в сторонку и начали обсуждать услышанное. Некоторые бабы отправились явно собирать скарб, как там еще власть решит, дело не понятное. Но собрать вещи и удобно сложить у выхода не помешает. Особых споров слушать ли горлопана небыло, видимо доверяли местные Мольнару, хотя может страх, ожидание оккупации и крушение надежд что все обойдется тоже свою роль сыграли.
– Что это вы товарищ тут за агитацию развели?
– отойдя почти к самым подводам с ранеными
– Или партизанский отряд собираете из баб, стариков и детей? Что за самоуправство и почему не согласованно с властями. Назовитесь!
Окончание фразы Александр практически прорычал в лицо мужичку. Это часто срабатывало, от спокойной беседы, вдруг перейти в рев. Но не тут то было, агитатор по прежнему с доброй, да черт возьми именно доброй, не ехидной, не снисходительной, не с рассеянной, а именно с доброй улыбкой смотрел на старлея.
– - Мольнар Егор. Жителей села провожу в безопасное место. Никто там не станет угрожать. Там безопасно. Вы поможете им. С вами селяне будут еще в большей безопасности.
Чем дольше этот человек говорил ему, тем спокойнее становилось на душе у Александра. Рука, в начале разговора сжимавшая пистолет, расслабленно опустилась вдоль тела. Накатила волна тепла и доверия. Взгляд этого человека казалось втягивал в себя волю и злость, но так же забирал усталость и тоску которая поселилась внутри подпитываемая картинами ужасов войны.
– - Вы свою задачу выполнить не сможете сейчас. На дорогах немцы, вам не прорваться к Ельне. Пройдете с селянами и когда будет спокойнее я вас выведу. Поможете людям обустроиться. Тут вы видите старики, бабы, дети. Вы им поможете.
Старлей пробовал разозлиться, чтоб скинуть с себя эту ватную умиротворенность, отвести взгляд от бездонных глаз Мольнера. В конце концов у него приказ, у него раненые, которых надо довести до госпиталя. То ли последнюю мысль он произнес вслух, а может это было очевидно, но Егор продолжал.
– - Больных возьмете с собой, там они поправятся, - Оказывается они уже шли около обозов и тот клал на грудь каждому раненому руку. Остановившись около двух самых тяжелых он с сожалением продолжил.
– не всех. Этих двоих оставите тут. Я позабочусь о них.
– - Я не брошу ни одного пациента -- вдруг встрепенулся доктор, тоже как-то неестественно заторможенный и расслабленный.
– - Это больше не пациенты.
– тот положил ладони на лоб сначала одному бойцу, затем второму.
– Собирайтесь, у нас есть пол часа.
Повернувшись он зашагал обратно к селянам и в пару фраз разогнал всех собирать вещи. Пока он уходил и доктор и Александр смотрели в след не имея сил шелохнуться. Потом ярость вернулась, старлей выхватил пистолет, какое-то время смотрел вслед странному человеку, затем зло сплюнув повернулся к машине.
– - Стародубцев! Машину заводи! Подгоняй сюда, грузимся и выезжаем!
Бойцы удивленные внезапной раздражительностью командира засуетились.
– - Они мертвы -- как-то рассеянно прозвучало за спиной. Обернувшись Александр увидел что два бойца пару минут назад находившиеся на грани жизни и метавшиеся в болезненном бреду затихли и на измученных лицах появилось упокоенное выражение. Маска.
Отъезд задержали еще на двадцать минут, отведенных на то чтоб вырыть неглубокую братскую могилку где
– - Товарищ комиссар посигналить?
– водитель рассеянно смотрел на этот затор и прикидывал как объехать селян.
Ермолаев не собирался идти вместе с чертовым Мольнером. Он четко решил что если этот странный тип подойдет еще раз, то он прострелит ему ногу. Но сейчас видя это жалкое зрелище, в котором дети держащиеся друг за друга мал-мала-меньше, с надеждой идут в неизвестное безопасное место. Как в людях мысленно смирившихся с приходом врага вдруг начинает теплиться надежда. Тоска отступившая под взглядом незнакомца начала возвращаться вновь. Доктор сидел рядом в кабине и молчал. Молчал так показательно, что Александр скрипнул зубами.
– - Отделение спешится! Принять часть поклажи у населения, детвору в кузов, потеснятся.
– Даже отсюда с двух десятков метров он увидел как ему улыбнулся чертов горлопан и стал открывать ворота амбара.
Его бойцы уже через минуту подсаживали детвору в кузов. Он и сам потянул руки к исхудавшей, изможденной женщине и принял у нее маленькую, щуплую, девочку лет семи.
– - Как тебя звать милая?
– - Настя. А вы нас защитите дядя солдат?
– - Конечно дорогая, для того солдаты и нужны.
– Он сглотнув комок протянул ребенка принимающему в кузове доктору. Девочка болезненно ойкнула, но сразу же собралась и стиснув куклу присела на место. Белозерцев еще несколько минут повозился с девочкой, незаметно оглядев ее руки, шею. Перекинулся с ней парой слов и нахмуренный спрыгнул с машины. Подойдя к матери вежливо поздоровался и уточнил чем болеет девочка. Беззвучно плача, женщина объяснила, что зимой у ребенка обнаружили лейкемию и врачи только развели руками. А теперь еще война. Бедная мать находилась на грани. Оставив врача успокаивать мать, Александр направился к Егору.
– - Будет тяжело.
– Рассеянно улыбнувшись проговорил тот когда комиссар прошел в амбар.
– Ну ничего. Зато так будет правильно.
Старлей не понял к кому это относилось. То ли что будет тяжело идти, то ли что там будет тяжело. Оглядевшись он сообразил что огромный амбар на самом деле пуст, лишь у стены возвышается большой камень. Мольнер совершенно не удивился решению Ермолаева присоединиться к селянам. И занимался тем что пытался втолковать какой-то бабе, что три мешка угля брать с собой не надо. Затем отведя в сторону комиссара объяснил.