Наместник
Шрифт:
Но они сделали на меня ставку, в том числе потому, что оригинал оказался той еще сволочью и иудой. И в конце четырёхдневного марафона князь заставил настоящего Игоря, обученного специальной технике, провести обратный перенос, уже на постоянной основе поселив меня в его теле. А его, соответственно, в моём. Этакая ссылка для родича, убить которого совесть не позволяет, в тюрьме держать слишком опасно, да и вообще, что с ним дальше делать — непонятно.
Чем там бедолага занимался в родной мне параллели, я мог только предположить. Скорее всего, по привычке интриговал, тянул на себя одеяло и трепал нервы серьезным людям. Что вскорости ему должно было аукнуться — магом-то он больше не являлся.
У него, как мне сказал
Я прописался тут. В альтернативном Благовещенске, с магией, «Москвичами», выглядящими дороже «Инфинити», и владетелями, способными устроить локальный апокалипсис. С первопрестольной у чёрта на куличках и международной преступной организацией, которая выращивает детей на продажу. Но, главное, обзавёлся друзьями и семьей. Хоть и чувствовал я себя в последней приемным ребенком.
То есть, доверять-то мне князь вроде доверял, но проверки проводил постоянно. Как говорится, дул на воду, обжёгшись на молоке. Вот и этот разговор о женитьбе на девице Татищевой был, на мой взгляд, очередной проверкой. Ну серьезно! Отправлять в самостоятельное управление государством, да ещё и находящегося под неформальным московским протекторатом, без году неделю мага и нулевого администратора? Не смешите меня! Я там такого наворочу за пару дней правления, что они с теплотой и нежностью станут вспоминать настоящего Игоря Антошина.
К тому же мне ещё не открыли доступ к царскому дару — местному аналогу ядерного оружия. Это я для простоты так говорю — принципы иные, конечно. Высшая магия была способна создавать Пустоши, уничтожать города и убивать за один присест сотни тысяч людей. Без этой малости здешняя параллель не была бы такой, какой являлась. И без неё тут государствами не правили. По крайней мере, самостоятельно.
— Но давай мы пока отложим вопросы династических браков в сторону, — резко сменил тему князь. Мысль его часто таким вот образом скакала с одного предмета на другой. При этом он никогда ничего не забывал. — Есть у меня к тебе поручение.
Значит, женитьба — не проверка, а морковка. А проверка будет сейчас. Ну давай, дядюшка, грузи! В какую очередную дипломатическую миссию я должен отправиться на этот раз? С маньчжурами-то именно я вопрос по убийству посла закрывал, свалив вину на менеджера филиала Потрошителей — благовещенского мецената и предпринимателя Анджея Топляка.
— Да, Николай Олегович?
— Пупкин — помнишь такого? Кажется, наша оперная звезда сумела узнать, где обретается беглый подданный — Топляк.
Тоже, кстати, местная фишка. Не преступник, не глава благовещенского отделения Потрошителей — организации, торгующей людьми с даром, а именно подданный. Беглый подданный. Князь таким образом давал понять, что статус и прегрешения человека, жившего на его земле и до сих пор связанного с ним вассальной присягой, имеют для него небольшое значение. Не по самодурству, а именно в ракурсе интересов государства. Нужно будет для дела — он его даже помиловать может. И плевать ему на мнение иностранных наблюдателей и нормы демократии. Чистый абсолютизм, выстроенный на крепкой, как я успел понять, законодательной базе. Выглядящий со стороны, как… семья. В мирное время представляя из себя умеренную демократию с легкими нотками анархии, а в тяжелые годы показывающий истинное лицо — жесточайшую диктатуру.
Топляк сбежал из города, когда я в себя приходил от обратного переноса сознания. Почуяв разоблачение, сколько успел — обналичил, перевёл на африканские
— Надо его вернуть. Справишься?
Так и есть, проверка. И на этот раз не лояльности или уровня владения языком, а боевых навыков. Князь посылал меня на силовую операцию — найти злодея, скрутить и привести его под светлые очи государя.
— Один поеду? — только и спросил я.
Топляк — обычный человек. Но денежный, со связями. У него будет охрана, к бабке не ходи. И добро бы лишь гориллы с автоматами. Учитывая размеры его состояния, можно предположить и наличие боевого мага. Последние, как показала история с миланцем, вполне могут быть наёмниками.
— Господь с тобой, Игорь! — делано возмутился Поярков. — Родную кровь на чужбину отправлять без помощи и товарищей? Не по христиански это!
Целое послание выдал для умеющих слушать. «Родная кровь» — напоминание о моем статусе и, одновременно, указание на то, что мной он готов рисковать куда сильнее, чем настоящим своим племянником. Хотя он бы и родным рисковал так же, если бы цель того требовала. Со мной всё же удобнее — в безвыходной ситуации бросить пришельца проще. А это может произойти, так как упомянуто слово «чужбина», что означает действия на территории иностранного государства. «Помощь и товарищи» тоже подсвечивали частности — миссия неофициальная, но кое-какая поддержка на чужой земле оказана будет. Но, опять же, тут сомнений быть не может — только до момента, когда всё пойдет не так.
Это я, кстати, не накручиваю себя, нет! Просто со светлым князем я вот уже месяц общаюсь. Изучил манеру разговора, что называется. И со всем пониманием отношусь. Мне тут надо доверие зарабатывать. Именно зарабатывать, а не втираться, как раньше.
— Когда и куда?
— Детали у Евсеева. Он занимался работой с этим артистом — Пупкиным. Он же расскажет тебе о дипломатической составляющей твоей поездки.
И князь, равнодушный к опере, но признающий ценность двойных агентов, каким являлся Иван Пупкин, в два укуса проглотил очередной круассан. Да, ест он, как не в себя! Что никак на нём не отражается — стройный дядька с гордой осанкой. Ни капли лишнего жира, даже в спокойствии излучающий энергию. На вид больше пятидесяти лет не дашь, хотя уже седьмой десяток разменял.
— Ну что смотришь? Я могу и без тебя завтрак закончить, мне торопиться некуда.
«А у тебя — дела!» — не прозвучала последняя фраза.
И все же, хотя меня окружали маги, хотя здешний Благовещенск являлся одним из центров экономики и политики Дальнего Востока, хотя жизнь моя изменилась кардинально, многое в ней осталось неизменным. Например, большую часть дня я проводил в княжеской резиденции, как раньше — в областном правительстве. Читал, занимался, шатался из кабинета в кабинет, с этажа на этаж, беседуя то с одним человеком, то с другим. Однако если раньше моей обязанностью было собирать информацию, а после этого решать какую можно выдавать СМИ, а какую стоит придержать или вовсе скрыть, то теперь всё стало не так. Здесь я был не пешкой, как дома, а крупной фигурой на шахматной доске. С хорошими шансами стать игроком. Если сам не налажаю, конечно.
О чём это я? С этажа на этаж, да. Апартаменты воеводы у нас на первом, а княжеская гостиная на третьем.
После бегства Арцебашева к якутам, Фёдор Евсеев стал воеводой княжества. Теперь под рукой этого рыжеволосого мужчины с изрядной примесью восточной крови находились все военнообязанные, так сказать, боевые маги страны. И дружина — основной инструмент решения сложных вопросов, как внутри собственного государства, так и за его пределами — с соседями. Таких, когда обычных воинов привлекать уже поздно, а князя, с его Шестой Казнью, ещё рано. Кроме прочего, в круг обязанностей воеводы входили и вопросы безопасности государства.