Нампара
Шрифт:
— Ох, не говори так, — укорила ее Демельза, с трудом подавляя смех.
— Да, так и есть. И должна сказать, это плюс к тому добру, что ты сделал для мира, Росс. А теперь добавляется новое оскорбление — добрая часть состояния, ради которого Джордж продал душу, перейдет к семье Полдарков через брак. Лучшего я бы и не желала. Разумеется, Урсула охотнее отдала бы эту долю в приют, но у Джорджа это вызвало бы такое же недовольство.
— Не мог бы ты уделить нам пару минут, дядя Росс?
Росс с улыбкой обернулся к племяннику Джеффри Чарльзу,
— А, дорогой. Ты собираешься нагонять на меня скуку политикой?
— Всего на минуту. Прошу прощения, возможно, это не слишком подходящая тема для свадьбы, но мы все собрались здесь, и такую возможность нельзя упускать.
— Что ж, ладно. — Росс вздохнул и обнял Демельзу. — Прости, любимая.
— Да, конечно.
Когда мужчины отошли, Харриет откинулась на спинку скамейки с довольным вздохом.
— Ну что, ремонт дома закончен, дочь удачно вышла замуж, денег у меня предостаточно, чтобы содержать в конюшне трех жадных и прожорливых скакунов... Чего мне еще не хватает? Как думаете, может, мне завести любовника?
— Харриет! — потрясенно воскликнула Верити.
Харриет расхохоталась — низко, почти по-мужски.
— Ой, вы поверили что ли? Мужчины утомляют, им нужно уделять много внимания. Я бы рассмотрела только мужчину, живущего в Лондоне, а лучше во Франции, который ненадолго навещал бы меня летом.
Харриет лениво подала знак лакею, чтобы наполнил бокалы канарским вином цвета соломы.
— Хорошее вино, — сказала Демельза, делая глоток.
— Довольно приятное, — признала Харриет. — Хотя с тех пор как умер старый Хьюберт Тренкром, никогда не угадаешь с качеством. Может, даже придется платить налоги, чтобы получить достойный товар!
Свадебный прием продолжался. В теплый солнечный день гости прогуливались по саду и дому.
— Кьюби хорошо выглядит, — отметила Верити.
— Да, — согласилась Демельза, мельком взглянув туда, где ее овдовевшая невестка разговаривала с Клоуэнс. Кьюби никогда не была красавицей, но обладала прелестными глазами и улыбкой, которая освещала лицо. Вдова до сих пор носила светло-лиловое траурное платье, которое подходило к ее темным волосам.
— Кто этот джентльмен с ними? — спросила Харриет.
— Его зовут Том Гилдфорд. Поначалу я его не узнала, пока Клоуэнс не напомнила. Он был одним из ее многочисленных поклонников, пока она не вышла замуж за Эдварда. Он много лет прожил в Индии, я не знала, что он вернулся.
— Выглядит преуспевающим, — сказала Верити.
— И явно интересуется Кьюби, — добавила Харриет.
— Да, и в самом деле. Я бы хотела, чтоб она с кем-нибудь познакомилась. Я беспокоюсь за нее — теперь, когда Ноэль вышла замуж, она совсем одна в этом уединенном доме, так близко к вересковым пустошам.
— Удивляюсь, что она не переезжает жить к сестре, — задумчиво сказала Верити.
Демельза лукаво улыбнулась.
— Может, она считает, что это несколько бестактно, поскольку Филип сначала
— Может, как раз поэтому она решила больше не выходить замуж, — заметила Харриет с той проницательностью, которая частенько пугала Демельзу. — У нее так мало воспоминаний, что Кьюби хочет сохранить их в первозданном виде.
Росс последовал за Джеффри Чарльзом в дом, где в библиотеке собрались его зять сэр Эдвард Фитцморис, новый родственник со стороны невестки сэр Фрэнсис Осборн и еще несколько человек. Он поприветствовал всех кивком.
— Что мы тут замышляем? — осведомился Росс, занимая удобное кресло с подлокотниками у камина, который Харриет украсила цветами, и взял бокал бренди у расторопного лакея.
— Ты слышал, что билль об адвокатах для заключенных проходит последнее чтение? — спросил Джеффри Чарльз. — В конце июня обсуждается в Палате общин. Потом его передадут в Палату лордов.
— Да, я читал в «Таймс». Думаешь, на этот раз закон может пройти?
— Считаю это возможным, если сумеем собрать большинство в Палате общин. Линдхерст настроен очень решительно, и Коллегия адвокатов наконец выступила в поддержку.
Росс поднял темную бровь.
— А как же Палата лордов?
— Там трудно, чертовски трудно, — сказал сэр Фрэнсис. — Нам требуется каждый голос.
Росс вздохнул.
— И вы хотите, чтобы я опять потащил свои старые кости в Вестминстер, в моем-то возрасте?
— Прости, дядя Росс, — рассмеялся Джеффри Чарльз. — Я знаю, задача не из легких.
— Придется убедить меня, что я еще школяр, — иронично возразил Росс. Но, оглядевшись, он понял, что шутка была неудачной — он был старше всех собравшихся как минимум на десять лет. Когда это случилось? — Ты серьезно? Мы и в самом деле можем провести этот закон?
— Надеюсь, что так, — сказал Джеффри Чарльз. — Линдхерст имеет большое влияние, как и доктор Лашингтон. И наконец-то становится ясно, что несправедливо, когда судьба обвиняемых из разных слоев общества столь разнится, а также зависит от нрава судей. Все это отлично показывает, что им остается рассчитывать только на милость суда, а многие ведь не находят слов или мужества для собственной защиты.
Росс неспешно кивнул. Да, милость суда... Его мысли обратились к прошлому. Сколько же лет прошло? Было время, когда он сам стоял на скамье подсудимых в зале суда, где был обвинен в мятеже и разбое. В тот день он как-то нашел слова в свою защиту, но тень виселицы была очень близка.
А за несколько лет до того он пытался добиться снисхождения суда для молодого человека, работавшего в его усадьбе, Джима Картера, отца Бена Картера. И ничего не смог сделать. Джим был приговорен к двум годам и умер в тюрьме, в наказание за попытку прокормить семью.