Нанопанк

Лугинин Виктор

И откуда идёт жар? Как от печки, неужто эти двое настолько возбудились. Смешно…

– Екатерина Семёнов…

Лесницкий не договорил. Грачёва схватила его ладонь и прижала к полуобнажённой груди.

– Чувствуешь?
– прошептала она, но Вадим ясно различил каждую букву. Словно стоял рядом с ними.
– Нащупал? Соски набухли, стали твёрже камня. И я знаю, что у тебя там настоящая скала…

Грачёва резко опустила другую ладонь в ширинку. Сделала несколько движений вверх-вниз.

Лесницкий застонал. Сопротивлялся только для виду.

– Всё,

хватит, - произнёс он, отталкивая от себя женщину.
– Это зашло слишком далеко. Я не могу, вы моя начальница…

– А вот это зря, - другим тоном проговорила Грачёва.
– Меня никто не смеет кидать. Особенно такая размазня как ты!

Директриса громко кашлянула. Вадим только сейчас заметил, что кожа Грачёвой оставалась сухой и бледной. В отличие от Лесницкого, с которого пот катился градом.

Черкизов появился внезапно, словно соткался из воздуха. Молча подошёл к Лесницкому и ударил в живот.

– За что…

Лесницкий скатился по стене вниз, держась за ушибленное место.

Вадим не дышал. Сердце в груди ритмично отбивало знакомую дробь, страх завладевал каждой клеточкой тела.

– Я говорил тебе, предупреждал, - грубо отозвался Черкизов.
– Нанопанки должны быть устранены. Что ты мне ответил? Жизнью поклялся, что вычислишь ублюдка в кратчайшие сроки. Прошли уже две недели! И где результаты?

– Я не виноват, - захныкал Лесницкий, ползая по полу.
– Наши сенсоры имеют ограничения, нанопанки слишком быстрые…

Грачёва скинула с себя блузку. Несмотря на охвативший его ужас, Вадим не мог не восхититься идеальной фигурой. Директриса подняла ногу и топнула. Леденящий кровь крик разорвал пустынные коридоры. Вадим явственно услышал неприятный треск. Каблук женщины сломал ладонь Лесницкого.

– Жалкое ничтожество, - сказала она.
– Даже для человека. Расскажи, как ты вообще потерял невинность? Или… о да! Я знала…

– Не трогайте меня!
– Лесницкий рыдал в голос, прижимая к себе повреждённую кисть.
– Я же всё для вас делал, следил, докладывал, выполнял малейшую прихоть… Я не заслужил!

– Не смеши, - фыркнул Черкизов.
– От тебя проку было не больше, чем от комнатной мыши. Мы избавляемся от слабых звеньев в Корпорации.

Грачёва расхохоталась. Вадим отошёл назад. Слава богу, что свет от лампы над ними не даёт увидеть его любопытную физиономию. Нужно сваливать, а не смотреть окончание этого фарса.

– Держи его!
– скомандовала директриса.

Круглая физиономия главы Безопасности расплылась в отвратной усмешке. Лысина поблескивала во флуоресцентных лучах. Ни следа пота, наоборот кожа всё больше казалась шершавой и сухой. А ведь здесь градусов сорок, не меньше…

– Этого не потребуется, - с презрением бросил Черкизов.
– Погляди на него! Что кусок дерьма…

Вадим с трудом различал сгорбленную фигуру возле стены. Бедняга походил на загнанного ребёнка, которого подвергали обидам другие дети.

– Отойди!
– резко бросила Грачёва.

Черкизов кивнул и скрылся из виду. Директриса стала меняться в лице. Вадим сузил глаза, стараясь

лучше разглядеть женщину, с трудом веря, что это всё наяву. Короткие волосы Грачёвой словно тронула седина, на гладкой коже лица появилась сеть морщин, губы побелели и едва различались. Но хуже всего глаза. Она на миг повернула лицо к Вадиму и тот зажал рот ладонью, чтобы не закричать.

Огромные провалы на месте глаз, заполненные чернотой. Ничего человеческого, лишь глубокая, всепоглощающая тьма.

Грачёва подняла руку, сжимая и разжимая пальцы, будто что-то ловила, но точно не мячик. Лесницкий издал очередной визг и затрясся возле стенки, как будто в конвульсиях. Тело билось об стенку, голова качалась в разные стороны, а конечности бессильно дрыгали, показывая жуткий танец марионетки.

Неожиданно всё прекратилось. Голова Лесницкого поникла на груди. Грачёва сделала резкий рывок ладонью и изо рта мужчины вырвался небольшой светящийся шарик, переливавшийся гаммой красок. Директриса поймала его и спрятала в руке.

– Я думала продлиться подольше, - разочарованно протянула женщина.
– Не рассчитала своих сил. А жаль…

– Это намного больнее, чем заживо сдирать с людей шкуру, - усмехнулся Черкизов, появляясь рядом с Грачёвой.
– Ты же знаешь, что я этим когда-то баловался. Во времена Средневековья так легко управлять душами лохов…

– Скоро всё переменится, - сказала директриса, поднимая блузку с пола. К ней вернулось прежнее лицо, а глаза вновь приобрели ярко-голубой оттенок.
– В этом времени люди слишком ценят свободу воли, упиваясь своим могуществом над силами природы. Но в ключевой пищевой цепочке мы займём их место. Люди готовы душу отдать за совершенное здоровье и бессмертие.

– И они слишком привязаны к технологиям, - кивнул Черкизов.
– Что делать с телом? Отправить на переработку?

– Нет, - покачала головой Грачёва.
– Пусть ребята из второй башни позаботятся о нём. Внедрим в него одного из наших братьев, лучше всего специалиста по технологии разведки. Я хочу, чтобы к концу недели голова нанопанка красовалась на моей стене. Ясно?

Вадим не дослушал. Шок, заполонивший его душу, немного прошёл. И этого оказалось достаточно, чтобы взять под контроль тело. Инженер кинулся по коридорам назад, стараясь не вызывать лишнего шума. Хвала богам, что на верхнем этаже не устанавливались камеры слежения. И теперь Вадим понимал почему…

Но выбраться оказалось не так просто. Дважды он упирался в стенку, сделав лишний круг по проходам. Пришлось возвращаться назад, стараясь запомнить каждое ответвление, каждую закрытую дверь. Мозг отказывался соображать, картинка с чёрными глазами никак не хотела уплывать от мысленного взора. Паника завладевала Вадимом, который ощущал себя птицей в клетке, бьющейся о прутья решётки. Да кончится этот проклятый лабиринт или нет!

Кабина турболифта появилась внезапно. Не веря своему счастью, инженер с разбегу оказался в ней, больно ударившись плечом о деревянную панель. Нажал на сенсорную кнопку и вздохнул от облегчения.