Напарник чародея

Сташеф Кристофер Зухер

Кто-то из придворных фыркнул.

— Я... я... отомщу! Я жутко покараю, — задыхаясь пообещал граф, с трудом вставая на ноги. Зрелище согбенной спины и жирного зада вызвало у двора пароксизм открытого смеха. Осмеянный сперва стушевался, сник, но потом выпрямился и повернулся, положив руку на рукоять меча. — Молчать, олухи!

— Меч, — прошептал Род.

Магнус кивнул.

Граф потянул за рукоять.

Ничего у него из этого не вышло.

Потянул снова, нахмурился и изумленно уставился на ножны. Клинок не поддавался. Граф напрягся и сильно рванул меч

из ножен. Лезвие сверкнуло, описало в воздухе круг, потянув его за собой, и прирожденный комик снова упал, запнувшись за свою ногу.

Придворные просто заливались хохотом.

Побледнев, граф снова попытался подняться, повернувшись к Соле обвислым задом. Она громко хохотала.

— Я не должна...

— Сделай это! — подбодрила ее Гвен. — Ты должна ему гораздо больше!

Глаза Солы сверкнули.

Граф с трудом встал на четвереньки.

Сола шагнула вперед, взмахнула своей изящной ножкой и...

Граф снова растянулся на полу, как большая жирная жаба, и весь просторный зал задрожал от хохота.

— Муж мой, я понимаю, что смеяться над бедой ближнего низко, но, во-первых, граф заслужил это наказание смехом, — наклонилась к супругу Гвен, пытаясь сдержать смех.

— Во-вторых, он нам совсем не ближний, — Род повернулся к Магнусу и намекнул. — Разве на этих пирах не присутствуют своры собак?

Собаки тут же появились, выскочив с хриплым лаем из-под столов. Они принюхивались к графу и с отвращением отворачивались. Одна вцепилась ему в штаны и тут же отскочила, кашляя. Остальные повернулись к поверженному хозяину задом и принялись загребать лапами грязь с пола и засыпать ею графа. Тот взревел, конечно, но его больше никто не слышал.

— Позвольте мне присоединиться к веселью, — сказала Гвен, и неожиданно рядом с графом появился его двойник, приблизился к Соле, но нос у того еще больше покраснел и разбух, а на злобном лице застыло глуповатое выражение. — Смотри внимательнее, милорд!

Настоящий граф развернулся на четвереньках и уставился на себя самого.

Себя самого, каким его видели окружающие. Тот же брел к красавице, вытянув раздутые лапы, и бормотал:

— Ну, моя красавица, неужели ты не хочешь повышения?

— Конечно, милорд, — ответила девушка-призрак и легко увернулась.

Призрак с трудом остановился, размахивая руками, а Сола со смехом смотрела на него. Ничего угрожающего в насильнике и прелюбодее не осталось. Он снова повернулся, глуповато улыбаясь, ощупью шаря вокруг руками. Это был просто уродливый, отвратительный, выживший из ума старик.

Но настоящий граф Фокскорт неожиданно рассмеялся:

— Кто этот старый дурак?

— Кто?! — с восторгом откликнулась Гвен. — Неужели ты ослеп? Так вот тебе зеркало!

Тут же перед Фокскортом появилось большое, во весь рост, зеркало. Он не мог не заглянуть в него, отвернулся, посмотрел на своего двойника, снова вгляделся в зеркало. Так он переводил взгляд с зеркала на двойника раза три, и вся его фигура начала обвисать.

Потом лицо графа исказилось от гнева.

— Нет, ты не смеешь смеяться надо мной. Все мои люди,

нападайте! Или хотите быть изгнанными?

Смех стих, словно отрезанный, призраки в ужасе начали переглядываться. Все знали, что их ожидает в случае неповиновения.

— Вперед! — крикнул граф, и все начали с мрачными лицами приближаться к Гэллоугласам.

— Помните, они могут только испугать вас, — сказал Род детям. — Каждый берет на себя десяток и делает их нестрашными.

— Как этого? — спросил Джефри, и призрак сэра Боркаса поскользнулся и упал.

— Да, примерно так. Держитесь!

Сэр Дилиндаг извлек меч и обнаружил вместо него маргаритку. Пехотинец взмахнул алебардой, но она продолжала вертеться, таща его за собой по кругу и он завопил от страха.

— Хорошая мысль, — заметил Род, и еще одна алебарда завертелась, потом медленно поднялась, как ротор вертолета, и воин выпустил ее из рук, а потом упал, завывая от ужаса.

Фесс гневно заржал, встал на дыбы и обрушился на приближающихся рыцарей.

Это оказалось ошибкой: такое поведение противника было им понятно. Рыцари с криками набросились на Фесса, в несколько секунд окружили его и стали оттеснять в угол, размахивая мечами и боевыми топорами.

— Ну вы, бездельники, прочь от моей лошади! — закричал Род, видя такую угрозу старому другу, и начал пробиваться сквозь схватку.

Он добрался вовремя, чтобы увидеть, как Фесс застыл, колени его подогнулись, голова опустилась и повисла.

— Приступ, — застонал Род. — Слишком много противников, слишком быстро нужно было принимать решения.

— Кого подстрелил эльф? — послышался дрожащий голос.

— Лошадь, — ответил баритон. — Но кто стрелял?

— Никто из нас, — заметил фальцет, и Род отступил, не веря своим глазам: множество маленьких призраков карабкалось по стенам, возникало в воздухе, прозрачных и многоцветных, не более фута ростом.

— Мама, — ахнула Корделия, — это призраки эльфов!

— Но как это возможно? — удивилась Гвен. — У эльфов нет души.

— Это сделал он, госпожа! — дама-эльф указала на Магнуса. — Он воззвал к памяти тех из нас, кто жил здесь когда-то.

— Но кто мог убить тебя и всех остальных из Волшебного Народца? — завопил Грегори. — Эльфы бессмертны!

— Нет, если нас пронзит холодное железо, а жестокий граф и его люди охотились на нас и убивали кинжалами!

— Прекрасная была забава, — со свирепой улыбкой рявкнул Фокскорт. — И будет повторена еще раз, если вы не уберетесь отсюда!

— Уберемся, — усмехнулась эльфская дама, — но на этот раз забавляться будем мы! Для чего, ребята, используем графа?

— Для считалки! — отозвалось несколько голосов. — Можно пересчитать его кости.

И в темноте появился скелет, он глупо улыбался, сохраняя каким-то образом сходство с графом Фокскортом.

— Как вы смеете! — закричал граф, бледнея от гнева.

— Теперь ты не сможешь нас убить, подлый граф, — назидательно сказал старший эльф, злорадно улыбаясь, — потому что все мы уже мертвы. Чем ты защитишься от нас, Волшебного Народца?