Напарник
Шрифт:
Роман пожал плечами.
– Ты хоть понимаешь, что происходит? – спросил он.
– А что? – повернулся к нему всем телом Крохин.
– Я отвечаю за тебя своей головой. И если ты надумаешь от меня сбежать…
– То что?
– Я тебя пристрелю.
– А если не успеешь? – прищурился Крохин.
– Займу твое место в подвале полковника Кирша.
Крохин махнул рукой, призывая такси.
– Не бойся, капитан, – быстро сказал он. – Не для того я тебя выписывал, чтобы сбегать. Садись.
Роман сел на заднее сиденье подоспевшего
Водитель, дюжий турок, осклабился.
– Знаешь это место?
– Я все знать, – сказал водитель, трогая машину.
Крохин слегка налег плечом на Романа, склонившись к его уху.
– Ты где остановился, капитан?
– Swisshotel, – испытывая сильнейшее желание отодвинуться, сказал Роман.
– Если не хочешь в бордель, давай возьмем девочек и поедем к тебе. Я даже сниму отдельный номер.
– А может, к тебе? – спросил Роман.
Он повернул голову и встретился взглядом с Виктором. В свете фонарей глаза у того светились, как у дикого животного, и улыбающийся рот казался оскалом приготовившегося к прыжку хищника.
– Ко мне нельзя, – вздохнул Виктор, отодвигаясь.
– Почему?
– Здесь я бездомный. Случайный гость. Временные пристанища, которые мне предоставляли друзья, нельзя считать домом. К тому же там небезопасно. Влетят фараоны на самом интересном, сделают на всю жизнь импотентом. И как потом жить?
– Где же твой дом? – спросил Роман, не позволяя сбить себя с толку дурашливой болтовней.
Виктор усмехнулся:
– Возможно, когда-нибудь я тебе об этом расскажу.
– Когда?
– А ты все так же живешь в своей «хрущевке»? – помолчав, спросил Виктор.
– Да, – глядя в окно, сказал Роман.
– Не боишься? Могут ведь найти.
– Отбоялся уже. А прятаться с нашей работой бессмысленно.
– Это верно, – кивнул Крохин. – Какая разница, где прихлопнут?
Наверное, со стороны они напоминали двух добрых приятелей. Сидят плечом к плечу, беседуют, с полуслова понимая друг друга, имеют некую общую цель, пускай даже столь низменную, как посещение борделя. Кто бы мог подумать, что каждый из них без раздумий откроет огонь на поражение, едва только к этому представится случай или интересам одного перестанет отвечать присутствие другого?
– Хотя, капитан, если есть деньги, ты можешь иметь настоящий дом. Ты понимаешь, о чем я?
Роман едва заметно пожал плечами. Но Крохин уловил это движение и понимающе усмехнулся.
– Я тебе расскажу. Представь себе берег океана. Скалы с обеих сторон, белый пустынный пляж. Застекленная терраса спускается прямо к океану, туда, где солнце выходит из воды. И ни одна сволочь во всем мире не знает, что здесь живешь ты…
– Так уж и ни одна, – усомнился Роман.
– Ну, может быть, кто-то и знает, – не стал спорить Виктор. – Но это те, без кого ты в принципе не можешь обойтись и кто точно не станет целиться в тебя из пистолета.
– Так не бывает.
– Бывает,
Роман взглянул на Виктора и засмеялся.
Засмеялся и тот. И дружески толкнул Романа в плечо.
– Нравишься ты мне, Роман Евгеньевич. Что ни говори, а при других обстоятельствах мы могли бы быть отличными напарниками.
– Были уже, – напомнил Роман. – Мало хорошего из этого вышло.
– Это потому, – возразил Виктор, – что ты изначально был против меня. А если бы мы были на одной стороне, все сложилось бы иначе.
– Да точно так все и сложилось бы, майор! – на миг забывшись, выкрикнул Роман.
Крохин, совершенно удовлетворенный, откинулся на спинку сиденья и замолчал.
Роман с досадой закурил. Этот гаденыш играет с ним, как хочет.
Пусть так и думает. Роль простака допускала и даже предписывала подобную вспышку. Крохин должен быть уверен, что знает Романа как облупленного. Он доволен тем, как легко довел капитана до бешенства. Он уверен, что тот полностью подконтролен ему. И, убедившись в этом, продолжит свою игру.
Что, собственно, от него и требовалось.
Берлин, 27 сентября, 22.20
Заведение называлось «Sex Hotel». Это был целый пятиэтажный дом, заполненный до краев доступным развратом на любые вкусы. Окна все до единого светились разноцветными огнями, в дверях то и дело шастали мужчины – от тощих юнцов до стариков без единого волоска на голове и с отвисшими брюшками. Невдалеке стояла полицейская машина. Улица была пустынной и недоброй.
– Ну что, Роман Евгеньевич, снимем номерок на ночь? – подмигнул Крохин, когда они подошли к вертящимся дверям.
– Главное, не остаться здесь навсегда, – отозвался Роман.
– Многие об этом только и мечтают, – засмеялся Крохин, входя в двери.
Сразу на входе гостей встречали полуобнаженные девицы. То есть обнажены они были полностью, и лишь узкие полоски ткани прикрывали кое-как внизу да блестящие кружочки были налеплены на выставленные, как знамена, груди. Девушки были отборные, их розовые тугие тела и сияющие улыбки действовали на входящих, точно удар тока, и Роман, как ни напряжен был, почувствовал при виде этакой красоты, что сердце его забилось быстрее, а низ живота налился пульсирующей тяжестью.
– Вижу, тебе здесь нравится, – шепнул ему Крохин.
К ним бросился один из распорядителей, тощий немолодой субъект в кожаных доспехах. Локти его были жеманно приподняты, подведенные глаза излучали умиление и возвышенную радость.
– Добрый вечер, дорогие друзья, – залебезил с улыбкой сей служитель Венеры. – Рады вас приветствовать в нашем достойном заведении.
– Привет, Карл, привет, – с усмешкой отозвался Крохин. – Давненько я у вас не бывал.
– Да, да, я вижу знакомое лицо, – подпрыгнул, словно пудель, получивший подачку, Карл. – Приятно, что не забываете нас.