Наполеон
Шрифт:
Явка военных была обязательной, о чем позаботился Бертье. Звучали колокола, органная музыка и песнопения. Бернадот мрачно молчал, Ожеро не скрывал раздражения.
Атеисты, республиканцы, часть интеллигенции, чьи мнения были широко представлены в законодательных органах, выступали противниками Конкордата. Наполеон опирался на большинство народа и проявлял несгибаемую волю в делах политики.
Первый консул заботился и о правах меньшинств. Протестантам он предоставил статут. В 1802 году были амнистированы практически все эмигранты, кроме наиболее одиозных лидеров оппозиции и видных
Вернувшиеся зачастую не имели никаких источников дохода — их собственность была конфискована. Им возвратили часть еще не проданных имений, но Наполеон был вынужден признать, что эту «милостыню» распределяли несправедливо: наиболее нуждавшиеся остались ни с чем. Позднее он сказал, что «сорок тысяч граждан лишены всяких средств к существованию» {60} . Они жили у родных и близких, как гости и прихлебатели.
При распределении материальных благ и наград всегда бывают несогласные и недовольные. Возражения вызывают и принципы награждения, и правила распределения. Критике подвергаются и сами институты, и их создатели.
19 мая 1802 года был учрежден орден Почетного легиона, который должен был объединить элиту Франции. Первый консул планировал награждать французов за их заслуги.
Проект был принят не сразу: потребовались три заседания государственного совета и острые дискуссии в трибунате и законодательном корпусе. Противники проекта говорили о том, что идея создания элитного ордена подрывает основы конституции. Первый консул проявил вдохновение, логику и незаурядное красноречие, но убедил далеко не всех оппонентов.
В первое время консульства Наполеон и Жозефина много времени проводили в поместье Мальмезон, часто разрываясь между столичным дворцом и загородной резиденцией. В Мальмезоне не было этикета. Молодые люди — члены клана Бонапартов, их друзья и коллеги — любили игры. Например, игра «лагерь пленных». После обеда участники игры разбивались на два лагеря, брали друг друга в плен и обменивались пленными. Наполеон во время бега часто падал, но тут же с громким хохотом вставал.
Эти же люди разыгрывали спектакли, но в театре Наполеон был только зрителем. Иногда первый консул играл в шахматы.
Дорога из Парижа в Мальмезон была местами опасной, и Жозефина посылала домашних навстречу Бонапарту. Порой он с серьезным видом рассказывал, как встречал по пути зловещих личностей, которые угрожали ему. Видя ее испуг, он смеялся, ласково трепал по щеке, целовал супругу, говоря: «Не бойся, маленький гусенок, они не посмеют мне что-либо сделать» {61} .
Во время пребывания в Мальмезоне он занимался в основном личными делами, изучал статьи расходов и счета. Он всем давал хозяйственные поручения и делал улучшения в замке и парке.
Бонапарт приезжал в Мальмезон вечером последнего дня десятидневной республиканской
В первые два года консульства многие отмечали болезненный вид Бонапарта, что было следствием приобретенной в Тулоне чесотки. Доктор Корвисар предписал ему диету и режим. Он сказал пациенту: «У вас нет ничего страшного, это избыток телесной жидкости, которую необходимо удалить из организма» {63} . Доктор наложил два нарывных пластыря на грудь Наполеона, которая страдала от чесотки. Первый консул вылечился и стал постепенно полнеть.
Частые падения Бонапарта во время бега — признак телесной слабости. У него совершенный мыслительный и нервный аппарат, но другие органы не столь хороши. Он истощал себя работой, что приводило к нервным перегрузкам. Чтобы сохранять равновесие, ему нужно было постоянно принимать горячие ванны. Наполеон злоупотреблял этой процедурой.
После заключения мира с Англией Бонапарт в течение полугода вел спокойную жизнь в Мальмезоне. Он думал об улучшении работы министерств и департаментов, о поддержке промышленности и сельского хозяйства, изменении облика Парижа, реформе Института. Первый консул принял решение закрыть «Класс моральных и политических наук». Он был уверен в несвоевременности дискуссий по политическим вопросам.
Поместье Мальмезон стало слишком малым для многочисленной свиты и персонала Наполеона и Жозефины. Первый консул выбрал дворец Сен-Клу в качестве еще одной летней резиденции.
В начале пребывания в Сен-Клу муж и жена спали в одной постели, но это стало противоречить правилам этикета. Тогда Бонапарт занял комнату в некотором отдалении от апартаментов супруги.
Первый консул перемещался в карете, запряженной восьмеркой лошадей. Слуги оделись в ливреи, и исчезло из обихода обращение на «ты». Проводились официальные церемонии, дворцовая охота, мессы в Сен-Клу. Увеличилась численность консульской гвардии.
Английская писательница Фанни Бёрни присутствовала на приеме у первого консула и описала свои впечатления:
«Дверь салона для приема гостей была распахнута с командным грохотом, энергичный страж проворно спустился на три ступеньки в наш апартамент и, встав в стороне у двери, вытянув одну руку предельно высоко, а другую протянув горизонтально, выкрикнул громким и повелительным голосом: “Первый консул!” Вы можете представить, что ничего другого не требовалось, чтобы овладеть вниманием; никто не разговаривал и не шевелился, в то время как он и его свита прошли мимо.
Я была очень сильно потрясена видом его лица вблизи, хотя и наблюдала его очень короткое время. Его выражение глубоко впечатляет, оно бледное до болезненности, и не только в глазах, но и в каждой черте отражаются внимание, мысль, меланхолия и созерцание, и все это отмечено сильной печатью личности, нет, гения, и такая проникающая серьезность — или, скорее, печаль… Отнюдь не таким мы ожидали увидеть Бонапарта, эта наружность скорее подошла бы ученому или мыслителю» {64} .