Шрифт:
Евгений Кукаркин
Направление в ад
Написано в 1995 - 1996 г.г. Приключения.
– Вы человек здоровый с крепкой психикой, - говорил мне генерал.
– Так что поезжайте на новое место службы и принимайте все хозяйство. Там год службы приравнен к двум, так что рост обеспечен в два раза быстрее, чем здесь. И думаю, - он усмехнулся, - что через шесть лет вы будете самым молодым генералом в Советской Армии.
– Товарищ генерал, разрешите вопрос?
– Говорите.
– Почему выбрали меня? Ведь я кончил военно-политическое
– Во-первых, там нужен не технарь, их там как собак нерезаных, а человек с сильным характером и крепкими нервами, который должен навести там соответствующие порядки. Во-вторых, вы что думаете, зря дают такие бешенные льготы? Ничего подобного. Вот общее заключение врачей, вы можете выдержать шесть лет службы на таком месте. Поезжайте майор. Наведите там порядок.
И вот я прибыл на новое место службы, в далекий таежный гарнизон.
Подполковник, мой новый заместитель, смотрел на меня угрюмо. Я его понимаю, ему обидно, почему именно назначили меня, а не его. Он стоит в небрежной позе, помятой военной форме и совсем не брит.
– У нас три объекта разбросанных на сотни километров, - докладывает подполковник.
– Охрану, дежурных офицеров и рабочие команды приходится посылать на две точки вертолетом, третий объект связан с поселком узкоколейкой. ЧП произошло на первом объекте, где фонит гораздо сильнее, чем на остальных. Вот там то, рабочая команда отказалась разгружать вагоны. Дело в том, что только что прибыл эшелон с радиоактивными отходами из Ирана. Из газет и телевидения известно, что там произошла бомбежка израильской авиации атомной электростанции. Как назло, наши только что доставили туда твэлы, топливо выделяющие элементы, а израильтяне раскрошили их чуть ли не в пыль и вот эту жутко излучающую грязь и пригнали к нам. Внешний фон уже только вокруг вагонов был уже порядочным.
– Как же их гнали через Союз и другие страны? Ведь это опасно.
– У нас и не такие вещи возят, а другие страны дают зеленую улицу, чтобы быстрей избавиться от груза. Сирия и Турция так и поступили.
– Вагоны деревянные?
– Нет, железные. Обыкновенные железные.
– Но ведь сами вагоны должно быть настолько грязны, что фон должен превысить все нормы.
– Мы замеряли. Это так.
– Тогда и их нужно было захоранивать в могильнике или промывать в специальных помещениях.
– По инструкции, их надо было мыть и скоблить, после того как содержимое сбросят в могильник. Эти идиоты иранцы, просто экскаваторами загрузили весь мусор в вагоны и грязь вместе с обшарпанными стенками и царапинами въелась в металл. К сожалению, а может быть и к счастью, у нас нет таких промывочных станций и мы никогда вагоны не чистили. Но тут еще, какой-то чин в министерстве потребовал вернуть вагоны, так как они не наши и мы заплатим иностранцам неустойку, которая будет чуть ли не выше тех денег,
– Да что там, полнейшие идиоты?
– Похоже.
– Что же произошло дальше?
– Прибыл командир части и приказал рабочим разгрузить вагоны, скинуть все в могильник, а вагоны промыть водой из шлангов. Они возмутились и объявили забастовку. Тогда командир приказал охране стрелять...
– Много было солдат?
– Только что сменилось шесть человек во главе с прапорщиком. Хоть объект и большой, но ближайшее жилье за сто километров, поэтому количество охранников так и мало.
– По рапорту, который я нашел на столе, было убито трое рабочих и трое ранено. Куда их дели? В поселке их жены и родственники сразу, как только я появился здесь, обратились ко мне с просьбой выдать тела или указать, где они лечатся.
– Их скинули в могильник.
– Что? Это приказал командир? Даже раненых?
– Да.
– Рассказывайте дальше.
– После расстрела часть оставшихся рабочих, под дулом автоматов, начали разгружать вагоны и скидывать отходы в могильник и конечно все..., работая почти сутки, получили высокие дозы.
– Они были в какой-нибудь защитной одежде, скафандрах?
– Ну если это так называть скафандрами. В общем, обыкновенные костюмы хим защиты. Там фон превышал свыше 1000 рентген
– Сколько умерло рабочих на сегодняшний день?
– Все. Все двадцать четыре человека.
– Полковник пропал после этого случая?
– Да. На следующий день. В поселке справляли день рождения моей жены и все офицеры были у меня дома. Потом, когда расходились, полковник ушел к себе домой, так часов в 11 вечера и... пропал.
– В милицию, прокуратуру сообщали?
– Да вы что? Ближайший милицейский пост за 300 километров и к тому же объект секретный, кого сюда пустят. Здесь один судья - начальник гарнизона.
– А что вы сами выяснили?
– Ничего.
– Ладно. Теперь готовьте завтра опять рабочую команду на первый объект, пришла телефонограмма, что эшелон пустых вагонов вернули для захоронения.
– Тех самых?
– Да, тех самых, из-за которых столько погибло людей. Я сам прибуду туда.
Подполковник пожимает плечами.
– Кстати, подполковник, почему вы не побриты?
– Виноват, не успел. Вчера до поздней ночи успокаивал жен погибших и обреченных работяг в поселке.
Первый объект представлял из себя пустынную песчаную площадку, по центру которой два громадных бетонных люка, на гидравлических подтяжках прижимались к земле. Две кран-балки нависли над люками, болтая своими ржавыми крюками. Выскочившая из тайги железнодорожная ветка, раздваивалась и упиралась подъездными путями в люк, другая часть в колючую проволоку, видневшегося вдали забора. У самого забора стояло кирпичное здание, в котором по внешнему виду не билась жизнь. Рядом ржавела техника: машины, краны, трактора и бульдозеры.