Напролом
Шрифт:
— Я аннулирую чек!
— Если вы это сделаете, — спокойно ответил я, — Бобби придется занести вас в список штрафников.
Эта угроза заставила Грейвса заткнуться, словно по волшебству. Человек, занесенный в штрафной список Жокей-клуба за неуплату, с позором изгоняется со всех ипподромов. И, разумеется, его лошади тоже. Мистер Грейвс, похоже, не был готов к подобному унижению.
— Я вам этого не забуду! — злобно заверил он меня. — Вы еще пожалеете, что встали мне поперек дороги! Я об этом позабочусь!
Тем
— Поезжайте, мистер Грейвс, — сказал я. — Возвращайтесь днем и не забудьте предварительно позвонить.
Он глянул на меня исподлобья и внезапно снова сменил тактику — опять поджал губы, сузил глаза и подавил свой гнев. В первый раз, когда он, не торгуясь, подписал чек, я догадался, что он решил его аннулировать.
Похоже, он и на этот раз что-то задумал. Весь вопрос в том, что именно.
Я смотрел, как он спокойно направляется к фургону и нетерпеливо машет рукой конюху и шоферу, чтобы они садились в машину. Потом он сам неуклюже забрался в кабину вслед за ними и захлопнул дверцу.
Завелся мотор. Тяжелая машина взревела, дрогнула и медленно выехала со двора. Грейвс неподвижно смотрел вперед, словно ему надели шоры.
Я отлепился от двери денника и подошел к Бобби.
— Спасибо, — сказал он.
— Кушайте на здоровье.
Он огляделся.
— Все тихо. Пошли домой. Холодно.
— Угу, — сказал я. Мы пошли к дому, но, пройдя пару шагов, я остановился.
— В чем дело? — спросил Бобби, обернувшись ко мне.
— Грейвс, — сказал я. — Что-то он слишком быстро сдался.
— А что ему оставалось?
— Но он мог бы еще попрыгать, поругаться, поугрожать…
— Не понимаю, о чем ты беспокоишься. Он выдал нам чек, его лошади у нас… благодаря тебе.
Его лошади!
Я охнул. Мое дыхание тающими клубами пара повисло на фоне ночного неба.
— Бобби, — спросил я, — у тебя есть пустые денники?
— Да, — удивился Бобби. — В том отделении, где я держу кобыл. А что?
— Как ты думаешь, не стоит ли поставить лошадей Грейвса туда?
— Ты имеешь в виду… ты думаешь, он может вернуться?
Бобби покачал головой.
— Да нет, я его услышу. Я ведь и в первый раз его услышал — хотя, надо сказать, мне просто повезло. Мы ведь собирались в гости. Но из-за всего этого мы были так расстроены, что не пошли.
— А мог ли Грейвс знать, что вы собираетесь в гости? — спросил я.
На лице Бобби появилась тревога.
— Да… Наверно, мог. Приглашение лежит на каминной доске в гостиной.
Он заходил к нам в то воскресенье на рюмку виски. Во всяком случае, я услышу, как подъедет фургон. Этого не услышать нельзя.
— А если он остановится в три часа ночи вон на
Бобби пришел в замешательство.
— Но это невозможно! Он на такое не способен! С чего ты взял?
— Он явно что-то задумал. Это было заметно.
— Ну ладно, — сказал Бобби. — Давай переведем их.
Возвращаясь, чтобы вывести лошадь, которая досталась на мою долю, я размышлял о том, что Бобби внезапно сделался необыкновенно покладист. Обычно он воспринимал любое мое замечание как упрек в свой адрес и находил дюжину поводов не последовать моему совету — по крайней мере, до тех пор, пока я не скроюсь из виду настолько, чтобы не узнать, что он меня послушался. А сегодня все было по-другому. Видно, Бобби действительно был всерьез озабочен.
Мы отвели коней Грейвса во второй двор, находившийся с противоположной стороны главного здания конюшни, и поставили их в пустые денники, которые были расположены в разных местах. Оно и к лучшему, подумал я.
— Грейвс сумеет узнать своих лошадей по внешнему виду? — спросил я у Бобби. Вопрос был дурацкий только на первый взгляд: многие владельцы действительно не знают своих лошадей.
— Не знаю, — Бобби пожал плечами. — Никогда не проверял.
— Другими словами, — спросил я, — он узнает их только потому, что знает, где они стоят?
— Да, наверное. Но точно не знаю. Быть может, он знает их лучше, чем я думаю.
— Да? Тогда как насчет того, чтобы устроить нечто вроде сигнализации?
И Бобби не сказал «нет». Мало того, он спросил:
— Где?
Просто невероятно!
— В одном из денников, где они обычно стоят, — сказал я.
— А, понятно. Да. — Он помолчал. — А какую сигнализацию? У меня тут никаких специальных устройств нету. Если нужна охрана — перед скачками, к примеру, — я нанимаю сторожа с собакой.
Я быстро перебрал в уме все, что могло быть у них дома. Крышки от кастрюль? Металлические подносы? Что-нибудь шумное…
— Колокольчик! — сказал я. — Твой старый школьный колокольчик.
Бобби кивнул.
— Он в кабинете. Сейчас принесу.
В кабинете Бобби было несколько полок, уставленных памятными сувенирами его безупречной молодости: крикетные кепочки, серебряные кубки, выигранные на школьных состязаниях, фотографии команды, мяч для регби — и ручной колокольчик, в который Бобби звонил, будучи старшим учеником, подавая младшим мальчикам знак ложиться спать. Бобби был одним из тех стойких мальчиков, исполненных командного духа, на которых опирается вся британская система частных школ; если он и сделался чуточку самодовольным и напыщенным, то это скорее всего оттого, что у него было достаточно много достоинств, очевидных для всех, в том числе и для него самого.