Нарцисс
Шрифт:
– Если вы ученый, то науку стоит пожалеть.
– Я Гарри Эдлер от науки.
– гордо произнес Галлегер. Жил такой музыкант много веков назад. Мы с ним здорово похожи. Оба никогда и ничему не обучались. Чем я виноват, что мое подсознание издевается надо мною?
– А кто я такой, вам известно?
– спросил Брок.
– Честно говоря, нет. А разве это так важно?
В голосе посетителя просквозила обида.
– Из элементарной вежливости вы могли бы не говорить так, тем более, что всего неделя прошла. Я - Харрисон Брок. Мне
– Нет, - вдруг провозгласил робот.
– Бессмысленно. Вам никто не поможет, Брок!
– Какого дья...
Гэллегер утомленно вздохнул.
– Все время забываю, что эта проклятая машина одушевлена. Разрешите, я вас познакомлю. Мистер Брок, это Джо. Джо, перед тобой мистер Брок... из фирмы "Вокс Вью".
– Э-э-э, - запинаясь, промолвил телевизионный магнат, очень приятно.
– Суета сует и всяческая суета, - тихо заметил Гэллегер.
– В этом весь Джо. Павлин несчастный. Полемизировать с ним бессмысленно.
Робот никак не реагировал на обидное замечание своего творца.
– Уверяю вас, все это бесполезно, мистер Брок, - продолжил он омерзительным скрипучим голосом.
– Деньги меня не интересуют. Я сознаю, что мое появление на экране осчастливило бы многих и многих, но я не тщеславен. Мне не нужна слава. Мне хватает сознания того, что я идеален.
Брок поперхнулся.
– Неужели вы вообразили, что я пришел предложить вам ангажемент? Вот уж не думал! Потрясающая наглость! Да вы просто псих!
– Не пытайтесь обмануть меня, - хладнокровно возразил робот.
– Я же вижу, как вы восхищены моей внешностью и моим голосом... удивительный тембр! Вы пытаетесь изобразить, будто не нуждаетесь во мне, чтобы прибрать к рукам по дешевке. Не трудитесь: ведь я объяснил вам, что равнодушен к славе.
– Ненормальный!
– выкрикнул взбешенный Брок, а Джо снова вернулся к зеркалу.
– Не говорите так громко, - изрек он; - диссонансы нервируют меня. А кроме того, вы безобразны, и мне неприятно на вас смотреть.
Внутри прозрачного туловища, жужжа, закрутились колесики и шестеренки. Джо до упора вытаращил закрепленные на кронштейнах глаза и принялся восхищенно осматривать себя.
Гэллегер, развалясь на кушетке, ехидно усмехался.
– Джо слишком раздражителен, - сказал он.
– Да к тому же я, кажется, сделал его чересчур разносторонним. За час до вашего прихода он вдруг разразился гомерическим хохотом. Без малейшей причины. Я как раз возился с закуской. Через несколько минут я поскользнулся на огрызке яблока, упал и больно треснулся. Особенно обидно было, что я сам и бросил этот огрызок на пол. А тут еще Джо высунулся. "Вот так, - сказал он.
– Логическая связь причины и следствия. Уже тогда, когда ты пошел заглянуть в почтовый ящик, я знал, что ты швырнешь этот огрызок, а после поскользнешься на нем". Не робот, а Кассандра. Жаль, что я никак не вспомню, для. чего же его сделал.
Брок опустился на "Тарахтелку" - маленький генератор, служивший
– Роботы не совершенны.
– Об этом такого не скажешь. Он выводит меня из себя, я остро ощущаю свою неполноценность. Отвратительно, когда память дает сбои. Ладно, черт с ним. Выпьете?
– Нет. Я пришел к вам не развлекаться. Вы не шутите, когда утверждаете, что всю прошлую неделю создавали этого красавца, вместо того, чтобы решать мою проблему?
– Оплата по завершении, верно?
– оживился Гэллегер.
– Кажется, я начинаю припоминать.
– По завершении, - охотно согласятся Брок.
– Десять тысяч, когда сделаете и если сделаете.
– Слушайте, давайте чек и забирайте робота. Ему же цены нет. Снимите его в каком-нибудь фильме.
– Да не будет у меня никаких фильмов, если вы не решите мою проблему!
– взорвался Брок.
– Сколько раз вам повторять?!
– Но я же был пьян, - объяснил ученый.
– В этом случае мой мозг чище школьной доски перед звонком с перемены. Я превращаюсь в ребенка... Кстати, скоро я опять стану пьяным ребенком. Так что поспешите повторить ваше задание.
Брок справился с приступом ярости, выдернул из книжного шкафа подвернувшийся под руку журнал и вынул авторучку.
– Объясняю еще раз. Мои акции идут по двадцать восемь, это чуть меньше номинала...
– Он принялся чертить на обложке журнала какие-то каракули.
– Ваше счастье, что вы не вытащили древнее издание, стоящее рядом. Этот раритет влетел бы вам в копеечку, снисходительно обронил Гэллегер.
– Да вы, оказывается, из тех, кто пишет на том, что подвернется под руку. Кончайте трепотню об акциях и прочей ерунде. Ближе к делу! Что вы пудрите мне мозги?
– Не трудитесь, - вмешался в разговор робот, томно закатывая глаза перед зеркалом.
– Я не подпишу контракта. Впрочем, я разрешаю им приходить и любоваться мною, при условии, что все они будут говорить шепотом.
– Просто дурдом какой-то, - пробормотал Брок, сдерживаясь из последних сил.
– Поймите, Гэллегер: ведь я все это объяснил вам уже неделю назад, однако...
– Однако, тогда еще не было Джо. Говорите так, будто вы излагаете свою проблему ему, а не мне.
– Э-э... Значит, так... Вы хотя бы знаете что-нибудь о фирме "Вокс Вью Пикчерс"?
– Естественно. Самая крупная и популярная телекомпания. Единственный реальный конкурент фирме "Сонатон".
– Так вот, "Сонатон" вытесняет меня с рынка.
Гэллегер был искренне изумлен.
– Но почему? Ваши программы выше на две головы. Плюс объемное цветное изображение, суперсовременное оборудование, лучшие актеры, певицы...
– Не уговаривайте, - повторил робот.
– Все равно не соглашусь.
– Замолкни, Джо. У вас же нет соперников, Брок. Я вовсе не льщу вам. И о вас все говорят, что вы честный человек. Как же "Сонатон" сумел вас обойти?