Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
Сон окружил её сплошной пеленой.
Девушке без конца казалось, что она смотрит, словно в зеркало, в эту книгу и видит кого-то другого.
Следовало задуматься над тем, что это всё могло означать – а Гроттер открыла её где-то уже ближе к концу.
Она сама не знала, что заставляло её цепляться взглядом за проклятый абзац, но Таня не могла простить себе это излишнее к нему внимание, особенно если учитывать тот смысл, который автор вкладывал в эти строки.
Она вообще не должна всё это читать.
Тем
А очень жаль.
Когда девушка наконец-то оторвалась от книги, она поняла – реальность слишком похожа на выдумку.
========== Боль сорок четвёртая. Согласие ==========
Таня заставила себя наконец-то отложить проклятую книгу в сторону и больше даже не смотреть в её сторону.
Какой смысл раз за разом, минуту за минутой пересматривать её, если она всё равно не может ничего изменить? Гроттер это прекрасно осознавала, но, тем не менее, руки раз за разом тянулись к томику.
Вздохнув, она решила всё-таки отнести его в библиотеку.
Бейбарсов сидел там на софе, читая какое-то издание очередной интересной книги, и Таня предпочла бы, чтобы его здесь вообще не было, но, тем не менее, такой шанс, как просто пройти незамеченной, вряд ли был бы ей подарен.
Глеб поднял голову, проводил девушку слишком пристальным взглядом, словно издеваясь, но, тем не менее, вновь уткнулся в книгу.
Таня даже замерла на выходе из помещения, посмотрев на парня и ожидая, что он наконец-то оторвётся от чтения.
Тот не стал обращать на неё совершенно никакого внимания, словно вдруг решил, что Гроттер ему неинтересна.
– Если ты так на меня смотришь, - наконец-то подал голос некромаг, - то должна прямо сейчас огласить собственное решение относительно обучения магии, которая, между прочим, с каждым днём становится всё более и более опасной!
Ответом ему послужила с громким стуком захлопнутая дверь.
Таня вылетела на второй этаж по ступенькам так, словно её кто-то гнал и толкал в спину, а после присела на самую последнюю, опёршись спиной о резные перила, которые всегда удивляли её.
Странный узор из невероятных птиц и зверей, которые сражались между собой или сидели в кругу, плясали или замирали в одной-единой позе, всегда слишком сильно увлекал её.
Теперь же Таня смотрела на них едва ли не пустыми глазами, замечая только одно-единственное растение.
Роза.
Почему-то Гроттер была уверена в том, что она должна была оказаться чёрной, чернее всего на свете.
Она не хотела никогда придавать цвет этим перилам, понимая, что тогда всё то, что её так сильно привлекало, сойдёт на нет, но, тем не менее, сегодня ей неимоверно захотелось раскрасить розу.
Выделить её цветом, сделать красной, но никак не чёрной.
Гуашь, вопреки всему, у Тани всё-таки
От него оставались только бледные разводы, которые, впрочем, всё равно надо было как-то скрыть.
Наконец-то Таня решилась посмотреть правде в глаза – если она сейчас этого не сделает, то почему вообще должна соглашаться на свой шанс жить? Нет, надо быть немного смелее.
Гроттер наконец-то макнула кисточку в чёрную краску и провела ею по лепесткам розы.
Та словно наконец-то приняла родной цвет – и моментально приняла его, красуясь во всех оттенках и готовясь упасть к её ногам в своём первозданном виде.
Гроттер вспомнила красивый цветок с церемонии, который тогда держала в руках. Наверное, она должна была выбросить его, как Гробыня выбросила свой, воскликнув, что прошлое теперь ей не страшно.
Склепова умудрилась уйти оттуда с гордо поднятой головой, и если Таня не связывалась с ней, то только потому, что сама слишком сильно и слишком упрямо пряталась от людей, чтобы выходить на контакт.
А у Гробыни вряд ли на это появилось бы время.
Она потеряла всякое желание покончить жизнь самоубийством и утверждала, что будет жить.
Таня же так не смогла – может быть, так случилось потому, что Склепова была ответственна не только за собственную жизнь, а и ещё за одну, которая пока что была неотделима от неё.
Всё остальное не казалось важным.
Гроттер усмехнулась, словно пытаясь убедить себя в том, что на самом деле у неё когда-то будет такой же счастливый конец.
Роза нашлась в шкатулке, которую Гроттер спрятала за кроватью, и Таня скользнула по её сухим, осыпающимся лепесткам кончиками пальцев, а после с удивлением осознала, что роза в её руках моментально ожила.
Она вздохнула, положив цветок на комод и ещё раз посмотрев на него, словно желая что-то увидеть.
Тот отражался в зеркале, и казался до такой степени прекрасным, что это было не описать обыкновенными словами.
Вместе с цветком, вместе со светлыми, но в тот же момент красочными стенами этой комнаты пришло осознание.
Прежде Гроттер никогда не была до такой степени уверена в собственном решении, но, тем не менее, сейчас решила, что так будет намного лучше.
Она была Провидицей, которая могла видеть собственную судьбу, и, соответственно, имела возможность предсказать то, что случится через несколько часов, хотя обычно видения приходили сами по себе.
Тем не менее, она искала ответ лишь на один вопрос и, получив его, направилась куда-то в ванную.
Впервые Гроттер удержалась от соблазна посмотреть на то окно в конце коридора, которое сейчас не продемонстрировало бы ей ничего, кроме мрака, ведь, в конце концов, солнце давно уже спряталось за горизонтом.