Наркомэр

Аникин Николай

— Слушаю, — сказал мэр, подняв трубку. Звонила жена.

— Папочка, ты встал?

— А я и не ложился.

— Я имею в виду, ты прочитал? Да? Ой как хорошо. Я по тебе соскучилась. Приду с работы, а тебя не будет. Знаешь, денежку мы получили. Но, как бы это сказать, не в полном объеме. Нам нужно еще. У нас программы буксуют. Ну не выеживайся, папочка. Ты же все можешь, если хочешь. Умничка! Целую…

Хитрая лиса положила трубку. Хитрая, но преданная. Мэр неоднократно проверял ее на предмет супружеской верности, и никаких зацепок — с работы летит домой сломя голову. И на работе у нее один женский пол.

«А если она лесбиянка?!» — вдруг

подумал Александр Ильич и содрогнулся, сразу наливаясь подозрением. Даже страшно стало, как он мог упустить этот момент. Стареть стал, точно. Мышей перестал ловить. А ведь жена молоденькая — тридцать лет всего. Так что думать надо, Шура…

Во второй половине дня у мэра были запланированы три официальных мероприятия. Во-первых, встреча с двумя директорами муниципальных предприятий. Во-вторых, совещание по вопросу передачи имущества коммунальных предприятий в городскую казну. И, в-третьих, опять совещание. По поводу программы выхода из затянувшегося кризиса. Как будто он сел в кресло, чтобы этот кризис преодолевать. Само рассосется как-нибудь. Но главным являлось четвертое мероприятие. Разговор по душам. Прибудут свои люди, и надо будет порешать сообща некоторые перезревшие проблемы и принять срочные меры, чтобы впредь никогда больше не возникали.

Директора как пришли, так и ушли. Мэр даже не понял, для чего вообще надо было встречаться, но виду не подал. Директора сидели. Мямлили. Многозначительно жевали губами.

Не желают владеть ситуацией, когда она сама в руки просится. Денег нет? На модернизацию? Но мэрия не дойная корова, крутитесь сами, ищите резервы, перестраивайтесь. Впрочем, перестраиваться было поздно — оба предприятия банкроты, и дела об их банкротстве лежат в арбитражном суде. Скоро суд назначит внешних управляющих. Будет назначен аукцион. Предприятия пойдут с молотка. Покупай не хочу. Если деньги есть.

Совещание по поводу передачи имущества в казну тоже прошло довольно быстро. Передавать надо было раньше, а не тогда, когда судебные приставы наложили арест за долги. Снимут арест? Тогда и говорить будем, раззявы! Куда раньше смотрели?! Вас для чего туда поставили?!

К пяти часам в кабинет вползли депутаты городской думы и расселись вдоль длинного стола, теребя в руках заготовленные листки. В листах размноженная на ксероксе и дурно правленная программа по выходу из экономического кризиса города Ушайска. Она вообще неправленая. Мэр, даже будучи с похмелья, и то мог бы написать лучше. Даром что настоящего образования у него — вечерняя сменная школа рабочей молодежи при колонии строгого режима. К получению высшего образования мэр не прилагал усилий, хотя официально значилось, что у первого лица города высшее юридическое образование, правда, специализация не гражданско-правовая, а прокурорско-следственная и судебная.

Вползли местные законодатели, и начались бесконечные дебаты. Положение в экономике города действительно отвратительное, если не сказать больше. Оно просто мерзопакостное. Следует улучшать положение, искать выходы. Но где они, эти выходы, когда давно все разворовано.

Телекамеры принимали происходящее и тут же передавали в эфир: совещание было открытое, максимально прозрачное. Однако идеи оказывались призрачными.

— Все равно тратят напрасно! — упорствовал один депутат.

— Спасибо! Мне уже легче, — вторил ему другой. — Но где тот выход, о котором вы здесь каждый раз трендите?! Может, вы, наконец, спасете нашу экономику?!

— Спасу! — орал депутат. Город замер в ожидании чуда, но так и не

дождался. Вся сила у депутата ушла на крик. Он сел и принялся утирать неожиданно взмокшую лысину.

Мэр внезапно вспомнил о прочитанной утром странице.

— Кто из вас помнит историю нашего города? — осведомился он.

Оказалось, никто не помнил. Даже о сторожевых казаках напрочь позабыли, не говоря об их предшественниках, остяках и татарах.

— Изучать надо историю, — язвительно заметил мэр, — а уже оттуда подходить к нашей современной жизни, потому что наши корни растут из глубины веков.

— Совершенно с вами согласна, — подхватила дама-депутатка. — Взять хотя бы этот вопрос: обнаружили же ведь у нас кости мамонта. И теперь бегают с ними, продают направо и налево. Да разве же можно сдавать их?! — воскликнула она. — Это же наши дары природы!

По залу прокатился легкий смешок.

— Я бы, к примеру, отдала их в музей. (Дама отвечала за краеведение.) И пусть народ ходит, любуется.

— Но какое это имеет отношение к теме? — напомнил мэр.

— Это я так. К слову пришлось…

Время, отпущенное на встречу, истекло. Пар выпустили и удалились. Набираться нового вдохновения. Мэр был доволен: на этот раз прошло гладко и удалось избавиться без членовредительства, то есть, конечно, без громких слов в адрес друг друга и нелицеприятных выражений.

В прошлый раз было по-другому. Мадам с божьей росой в глазах ударилась в критику исполнительной власти. Ее интересовало, куда делись деньги, отпущенные на реставрацию исторического здания. Позже, конечно, даме выбили окна в квартире, и после этого она зареклась критиковать. Но божья роса осталась. Как внешний признак непорочности.

«Знаем мы вас, — тяжело думал Хромовый. — Из того же теста сляпаны. Это лишь кажется, что все вы однолюбы, а дай вам волю?.. Тоже небось храпите по ночам и воздух портите как лошади…»

Мэр встал и распахнул настежь окна, дыша полной грудью. Слава богу, ушли губошлепы. И так чуть не каждый день. Для такой жизни бычье здоровье надо иметь. Только что вроде весна была, а уж лето на исходе. Да и какие нынче весны. Это лишь котам весна, а остальным чистый геморрой. Нету радости в жизни, хотя вроде бы чего еще надо. Было их всего в городе трое. Теперь решили получить радость вчетвером. Может, лучше получится — все-таки квартет. Взяли в дело Коня Рыжего. Рябоконь по фамилии. Рыжий абсолютно без каких-либо комплексов. Отдали ему овощное хозяйство и успокоились. Свой человек. Смотрящим на зоне был. Куда его денешь! Теперь олигархов местного розлива — четверо. И мэр у них пятый. Мальковский, Смаковский, Рапп и Рябоконь.

После гибели в прошлом году губернатора Безгодова приуныли ребята, на одну зарплату жить вознамерились, но потом быстро перестроились. Пришли под крылышко к мэрии и принялись за старое. Шура не мог отказать, хотя четверка не совсем вписывалась в привычные рамки воровских традиций: трое из них не топтали ногами зону и знали о ворах в законе лишь понаслышке. Впрочем, не стоит об этом сожалеть: скамья и нары — дело наживное. Однако этот вариант по нынешнему времени маловероятен. В Ушайске у мэра давно все схвачено. Начальник УВД Тюменцев — свой человек. Зарплату получает чуть ли не в мэрии. Жить можно, пока вдруг не обнаружится тот, к кому не прилипает. То есть совершенно и абсолютно не липнет. Раньше таковых было на каждом углу. Сейчас заметно уменьшилось, но все еще водятся, реликтовые. Скоро вымрут тоже, как мамонты когда-то. И что тогда на этом месте вырастет?