Наркомэр
Шрифт:
— Она ведь себе все отморозила.
— Ну, допустим, не отморозила…
— Органы женские…
Чекист замолчал и отвел взгляд. С него какой спрос. Не он начальником был. Но попадись он этой бабе в других обстоятельствах, в качестве пленного, например, еще неизвестно, как бы она с ним поступила. Шкуру бы, может, сдирала с живого. Известно, идейные соотечественники хуже немцев.
— Давайте остатки допивать, — произнес следователь Синицын. — Пока обратно не приперся.
— Давайте…
Остатки разлили, выпили и стали собираться по домам. Лучше бы не рассказывал Чекист эту дурно пахнущую
— Куда сегодня ночевать пойдешь, Степаныч?
— Мне бы у вас остаться сегодня…
Так и сделали. Вызвали дежурного по изолятору: «Определи парня на одну ночку. А то ему податься некуда…»
И по домам. Опер — в центр, следователь Синицын — в Кировский район. Один Чекист, состоящий в настоящее время на связи у оперативника, отправился на нары. Но он не переживал. Все лучше, чем бродяжить. Жаль, до пенсии не дотянул, раньше времени из внутренних органов выпал.
Глава 7
Кожемякин, не превышая скорости, ехал по тракту. Вот и город выплывает из-за соснового бора. У моста через реку расположен стационарный пост ГАИ. Обойти бы стороной мимо поста, но это невозможно. Другого пути нет. Два моста через реку, и на обоих посты.
Около поста он нарочно сбавил скорость и поехал мимо, вглядываясь в сумрачные лица гаишников. Те отворачивались, не желая смотреть в окна с зеркальным тонированием. Тем более что придраться не к чему. Если бы этот «Чероки» летел сломя голову — другое дело. А тут плетется едва. Может, своих высматривает… Развелось тоже иностранцев этих, куда ни плюнь…
Полковник миновал пост и тем же ходом, не превышая шестидесяти, пошел в гору. Ему много в этот раз не нужно. Ему бы до места добраться и спать завалиться. И еще за рулем бы не уснуть. Но, кажется, не уснет он. И не свалится, потому что слишком это все серьезно. Не каждый день приходится на курок нажимать. Не профессиональный он боец. И не киллер. Тех, что на пожарище лежат, не он из жизни вычеркнул. Бутылочкин постарался. И если бы не постарался, то лежать бы там полковнику. А те, что сегодня столкнулись с полковником, тоже не просто так попались на мушку прицела. В чем перед ними провинился Резидент? Может быть, надо было подставить собственный лоб, и тогда на дороге лежали бы и хозяин, и его скотина. Зато остальные были бы целы. По-божески это? Так что не надо метать бисер. Не тот случай, когда щеки подставляют. И время не то. Не унывай, Толя…
Кожемякин подъехал к зданию УВД среди ночи. До этого он долго отсиживался на задворках городской клинической больницы, держа наготове израильский «горбатый» с тридцатью двумя патронами в запасе. Он не собирался воевать с милицией. Армейский пистолет-автомат предназначался для бандитов, но те, к счастью, не подъехали. Счастье было обоюдным.
Кругом был лишь кустарник, непролазные дебри клена, и автомашину никто не замечал. Контейнер с оружием он зарыл тут же, у спуска к реке, в овраге среди листьев. Ему некогда было искать удобное место.
Здание УВД темнело окнами. На улицах никого. Даже пьяницы убрались.
Кожемякин вынул носовой платок и тщательно обтер рулевое колесо и ручки на дверях. В других местах он не оставлял следов.
Здание располагалось на перекрестке. Полковник
Включив сразу третью, Михалыч, стоя на подножке автомашины и держась за дверцу, отпустил педаль сцепления. Машина дернулась, набирая скорость. Михалыч успел соскочить с подножки и несколько метров пробежал рядом с ней. Хорошую делали технику за границей, она не сбилась с заданного направления и, набрав предельную скорость, подскочила на каменных ступеньках и врезалась в стену рядом со входом в дежурную часть. Двигатель не заглох, продолжая с ревом скрести камень. Михалыч развернулся и пошел в обратном направлении. Он мог бы еще наблюдать из-за угла за происходящим, но это ему было не нужно. Полковник сделал свое дело. И ему нужно было уходить.
Михалыч шагал, держа под полой автомат: не хватало ему стать жертвой ограбления. Тогда точно в милицию попадешь. Он шел серединой улицы, надеясь в темное время суток добраться до своей Любушки. «Вот будет смех, — думал, — приду, а у нее хахаль в кровати лежит…» — и тут же отбрасывал эту дикую мысль. Какой хахаль! Какой лежит! Она женщиной-то по-настоящему только после него стала. Вот бык! Кто он после этого, если не этот самый?!
Однако, как ни стремился он из одного конца города попасть в другой, все равно не успел. Наступил рассвет. По-прежнему на улицах пустынно. Лишь у дежурной аптеки торчат крючковатые фигуры обоего пола с мухоморного цвета лицами. Завидев Михалыча, почти все они отлепились от стены и быстро перегородили дорогу.
— Идешь, гражданин? — спросили.
— Идем…
— А известно ли гражданину, что за дорогу у нас теперь платят?
Гражданину не было известно.
— Ну, так знай…
Мужик, похожий на выцветшего негра, приблизил свои лапы к куртке Михалыча. Однако полковник быстро отстранился, не давая зайти сзади.
— В чем дело, мужики? — задал он наивный вопрос.
— А ничо! Бабки, козел, гони, и все, пока башку не отвинтили! Хочешь жить?!
Михалыч хотел, поэтому сразу спросил:
— Сколько?
— Все, козел, в натуре, пока по чайнику не получил!
— Так сразу бы и сказали…
Михалыч дернул из-за спины висевшего там «израильтянина» и показал ствол.
— Лежать, курвы, — сказал одними губами, но «курвы» услышали. Они не кинулись врассыпную, а тихо легли. Для них же хуже — бежать…
— Кто такие? — спросил.
— Местные… В аптечку хотели, а денег не хватило…
— И вы решили ограбить меня…
— Пошутили… Не подумали сразу… Но убивать не хотели, — верещал «негр». Вероятно, он недавно приехал из Латинской Америки. И сразу выучил русский язык.
Мужики лежали, держа руки за головами и нюхая теплый еще асфальт. Особи противоположного пола стояли у дверей аптеки, беззвучно разинув рты.
— Документики мне. Слыхали? Быстро, пока я не вышел из себя, — произнес раздельно Михалыч.
Горка документов моментально образовалась у его ног. Грамотный народ оказался. С документами ходит.
— С собой носить приходится, чтобы в ментовку не заметали за каждый раз, — пояснил «негр».
Михалыч подобрал документы и положил в карман. Потом рассмотрит. На досуге.