Наро

Рене Луфф

– Земляне живут в одном доме группой?

– У них это называется… семьёй, – уточнила Алеката и вытащила из памяти ещё одну картинку о жизни землян.

Нея увидела на экране людей, идущих по улице.

– Ой, это кто? Он карлик? – удивилась Нея. – Но такой милый, – рассмеялась она, наблюдая за ребенком.

– Это мальчик. Он ещё совсем маленький, вырастет со временем в красивую и умную мужскую особь. Надеюсь, – улыбнулась Алеката.

– А это кто? – лицо Неи сделалось страдальческим.

– Это пожилая семейная

пара. Муж и жена. Так стареют земляне, приближаясь к завершению своего жизненного цикла. К сожалению, он короток у них. Они всё ещё любят друг друга. Смотри: идут, взявшись за руки.

– Любят? – задумалась Нея.

– Да. Мы живем до тысячи лет (по их земному циклу) и не стареем. Достигнув расцвета духовных и физических сил, мы остаёмся таковыми до конца.

– Мы всегда молоды и совершенны, – с гордостью подчеркнула Нея. – Стареть всё же горестно, – лицо Неи вновь сделалось страдальческим.

– Да. Мы уходим молодыми, однажды распавшись на молекулы и затерявшись навсегда в пространстве и времени. Но есть кое-что у землян, в чём мы себя обеднили.

– И в чём же?

– Мы не знаем, что такое семейное счастье, потому что лишили себя радости рождения детей. Лишили себя возможности любить детей. Как выглядит ребенок-илланец? Ты можешь ответить на этот вопрос?

Нея отрицательно качнула головой.

– Наши родители принимают нас из капсул зачатия и взросления такими, какими мы созданы искусственным интеллектом. Они получают нас в виде сформированных личностей. Они не понимают, что значит заботиться и думать о ребенке. Помним ли мы что-то из того, как росли в этих капсулах? Нет.

– Мы все разные, дорогая, мы не продукт искусственного интеллекта, – возразила Нея.

– Верно. Однако из нескольких генетических способностей машина развивает в илланце ту, которая в данный момент важна для общества Иллы. Ты не задавалась вопросом, правильно ли это? Возможно, если бы ты росла без машины, в естественной среде, ты бы сделала другой выбор.

– Но по земным часам каждый из нас на этапе взросления потерял бы не менее ста двадцати лет. Нет, это неразумная трата времени: капсула зачатия и взросления с данной проблемой разбирается за неделю, – пожала плечами Нея. – У илланцев слишком много вселенских задач, – несколько высокомерно закончила она.

– Капсулы зачатия и взросления пустуют. Рождение илланца – большая редкость. Нужен материал здоровых мужчины и женщины, способных к продолжению планетарного вида. А таких, увы, единицы. В погоне за выживаемостью и долголетием мы утратили естественность инстинктов. Мы вымираем.

– Но есть возможность всё исправить, – возразила Нея.

Алеката точно не услышала её, продолжала:

– Жаль, что мы не спешим любить, думая, что на всё хватит времени. Мы теряем лучшие годы.

– Но не всегда, – лукаво улыбнулась Нея.

– Не всегда, – рассмеявшись, поддержала Алеката, – но долго ходим вокруг да около,

отметая в сторону чувства, считая их силой, разрушающей прогресс.

– Ты знаешь, как меня злит илланский прагматизм. Но вернемся к нашей проблеме. Мы отошли от темы. Так как крипт оказался в твоей лаборатории?

– Я виновата сама, Нея. Совет Кольца Вселенной под охраной доставил Наро на Иллу, к нам, в кристаллохимическую лабораторию, чтобы наши сотрудники могли испытать модуль, разработанный для него. Понятно, что в Совете Кольца Вселенной Наро не один, но…

– Их всего семь, браслетов, – вставила Нея.

– Нет, их восемь, – уверенно произнесла Алеката.

– Ты что-то путаешь: это известно каждому илланцу.

– Восьмой создала я, – Алеката выпалила это и внезапно замолчала.

– Ты сошла с ума? – вытаращила глаза Нея.

– Так и есть. Какие проблемы создать копию Наро в лаборатории? Ты же понимаешь, чтобы заставить Наро не открывать порталы Вселенной, нужно хорошо разбираться в его устройстве. И я, как изобретатель модуля, знала о Наро всё.

– Но это же противозаконно, Алеката.

– Поэтому и делюсь с тобой безумной тайной, понимая, что больше не с кем.

– Но зачем, зачем ты сделала это?

– Мне хотелось бывать на Земле.

– Нет, здесь другое. Тебе хотелось видеть его, – с точностью попадания в десятку объявила Нея. – Кажется, теперь я понимаю, почему так опасны чувства, которые вырываются на волю из-под контроля разума, – вздохнула она.

– Это говоришь не ты, Нея, это говорит в тебе илланка.

– Подожди, Алеката. Я и сама на тебя чем-то похожа, но всё же вернемся к истории с Наро. Итак, с чего всё началось?

– Итак, – начала Алеката, – сны Данилы давали мне возможность общаться с ним опосредствованно, через аппаратуру научного центра по изучению галактики Млечный Путь, которым руководит Ева. А мне хотелось прикоснуться к землянину, увидеть его мир своими глазами, настоящий, осязаемый, живой. Разработка и испытание кристаллического модуля приблизили меня к осуществлению мечты. Я практически жила в лаборатории: кто посмел бы ограничить моё время?

– Да, – согласилась Нея, – специальный заказ Кольца Вселенной. И ты параллельно работала над созданием восьмого Наро, – догадалась она.

– Да. Именно так. И мне это удалось. Впервые я испытала Наро в лаборатории, ночью. До этого момента, общаясь с Данилой через сон, я сообщила ему, что мы сможем встретиться наяву.

– Ты рассказала ему об Илле? – опередила признание подруги Нея. – Но это же запрещено Кольцом Вселенной. Пока мы наблюдаем за землянами и не вмешиваемся в развитие их цивилизации.

– Да, я рассказала о своей планете, он показал мне Землю. Но уровень его эмоционального возбуждения стал опасен для его здоровья: слишком много шокирующей информации. И я заблокировала тот файл памяти, который взял её на хранение.