Народ
Шрифт:
Мау снова вынырнул из-под большой волны и увидел, что теперь гребец пытается провести каноэ мимо зазубренных краёв рифа. Это оказался старик. Но он был не один. Мау расслышал, что из каноэ раздаётся детский плач.
Новая волна повернула каноэ, и Мау ухватился за борт. Каноэ ударило его спиной о кораллы и опять повернулось, но Мау был готов к этому. Прежде , чем лодка снова ударилась о риф, он уже был внутри.
На дне каноэ кто-то лежал, укрывшись куском ткани. Мау не обратил на них никакого внимания. Вместо этого он схватил весло и поспешно погрузил его в воду. Старик оказался
У самого берега он выпрыгнул из каноэ и умудрился втащить его на песок. Следом с трудом вылез старик, он почти выпал из лодки, но тут же попытался вытащить кого-то из тех, кто лежал на дне. Женщину. Старик был, словно мешок с костями, причём костей гораздо больше, чем мешка. Мау помог ему отнести женщину и ребёнка к огню и уложить их на кусок ткани. Вначале ему показалось, что женщина мертва, но потом он заметил, как слабо шевельнулись её губы.
– Ей нужна вода, - прохрипел старик. – А ребёнку – молоко. Где женщины? Они знают, что делать.
Дафна уже бежала к ним, размахивая своим зонтиком.
– Ах, бедняжки! – сказала она.
Мау забрал ребёнка у женщины, которая сделала слабую попытку удержать его, и вручил малыша девушке.
– О, какой миленький… ох, фуу!
Всё это он услышал, уже убегая к реке. Вскоре Мау вернулся с половинками кокоса в руках, полными воды, всё ещё отдававшей на вкус пеплом.
– Где другие женщины? – снова прокаркал старик, глядя, как Дафна держит мокрого малыша на вытянутых руках и отчаянно оглядывается, соображая, куда бы его положить.
– Она здесь одна, - ответил Мау.
– Но это штанишница! Они не настоящие люди! – заявил старик.
Для Мау это была новость.
– Нас здесь только двое, - сказал он.
Старик, похоже, совершенно пал духом.
– Это же Народ! – простонал он. – Каменный остров, обласканный богами! Здесь я учился на жреца. Всё время, пока грёб, я был уверен, что Народ выжил! И что я вижу? Всего лишь мальчишку и проклятую девчонку из необожжённого племени!
– Необожжённого?
– Тебя что, вообще ничему не учили? Имо слепил их первыми, но Он только учился делать людей, поэтому не обжёг их как следует на солнце. Со временем ты узнаешь, что из-за этого они слишком гордые, но вынуждены прикрывать себя от лучей светила. И очень глупые, к тому же.
"В цвете они разбираются лучше нас", - подумал Мау, но вслух говорить это не стал.
– Меня зовут Мау, - сказал он, чтобы не затевать спор.
– Я должен поговорить с твоим вождём. Беги, мальчик. Скажи ему моё имя. Он наверняка слышал о жреце Атабе.
Фраза прозвучала печально, однако с оттенком надежды, словно жрец и сам не очень рассчитывал на благоприятный ответ.
– Здесь
– Но остров такой большой!
– Волне всё равно.
Ребёнок опять заплакал. Издавая тихие смущённые звуки, Дафна пыталась успокоить его, не подходя слишком близко.
– Тогда веди к самому старшему… - начал Атаба.
– Здесь нет старших, - терпеливо повторил Мау. – Только я и штанишница.
Он гадал, сколько раз ему придётся повторить это, прежде чем истина поместится в лысой голове старика.
– Только ты? – в замешательстве переспросил Атаба.
– Послушайте, я и сам иногда не верю в то, что произошло, сказал Мау. – Кажется, я сейчас проснусь, и всё станет как прежде.
– У вас же были такие чудесные белые божьи якоря, - сказал старик. – Ещё мальчишкой, меня привозили сюда взглянуть на них, и как раз тогда я решил стать…
– Думаю, лучше вернуть малыша мамочке, - поспешно сказала Дафна.
Мау не понял слов, но её тон и выражение лица говорили сами за себя. Ребёнок плакал.
– Мать не может кормить его, - объяснил Атаба, обращаясь к Мау. – Я их только вчера случайно нашёл, они плыли на большом плоту. Там была пища, но она не ела сама и не кормила ребёнка. Думаю, он скоро умрёт.
Мау посмотрел на маленькое плачущее личико и подумал: "Нет. Не бывать этому".
Он заметил взгляд девушки, указал на младенца и ртом изобразил, будто ест.
– Вы едите детей? – ужаснулась Дафна, делая шаг назад.
Мау догадался, о чём она думает, и с помощью небольшой пантомимы объяснил, что есть будет как раз младенец.
– Что? – спросила Дафна. – Накормить его? Но чем?
"Ну прекрасно, - подумал Мау. – Ребёнок плачет, и у меня, кажется, в любом случае будут проблемы. Но… смерти не бывать".
Он сделал достаточно неопределённый жест в сторону её плоской груди, скрытой под грязноватыми белыми рюшечками.
Дафна густо покраснела.
– Что? Нет! Да как ты смеешь! Ты… - она замолкла.
Девушка была не очень уверена, что имеется в виду, потому что все её знания об этих штуках спереди базировались на подслушанном разговоре хихикающих служанок, чьи измышления показались ей совершенно невероятными, а также на прочитанной одной из её тётушек весьма краткой лекции, в которой слова "когда подрастёшь – поймёшь" повторялись, пожалуй, слишком часто, а всё остальное звучало тоже не слишком правдоподобно.
– Вначале надо выйти замуж, - твёрдо заявила она.
Не важно, что Мау ничего не понял, сам звук этих слов придал ей уверенности.
– Что она знает? Она рожала детей? – спросил Атаба.
– Вряд ли!
– Значит, молока не будет. Позови, пожалуйста, другую женщину, которая недавно… О. – старик вспомнил и обмяк.
– У нас есть пища, - сказал Мау.
– Необходимо молоко, - категорически заявил старик. – Ребёнок слишком мал для чего-то другого.
– Ну, я хотя бы могу её отвести в одну из материнских хижин на Женской половине. Это недалеко. Разожгу там огонь, - предложил Мау.