Народ
Шрифт:
– Здесь? Этот мир весьма далёк от совершенства!
– Сегодня он стал чуть лучше. А ещё сколько дней впереди.
– Ты действительно хочешь вернуться? – удивился Локача. – Второго шанса не будет… Шансов вообще нет. Просто есть то, что случается...
– И то, чему не бывать? – закончил Мау.
– Ах, это? Оно тоже случается, просто не здесь. Всё, что может случиться, должно случиться, и для каждого такого случая есть мир, где
Серая тень побледнела, и попыталась забрать с собой все воспоминания, но разум Мау ухватился за них, прежде чем они совсем испарились. Серый барьер исчез, вновь засияло солнце.
Он жив, это факт. К нему, широко раскинув руки, бежит девушка-привидение, и это тоже факт. Его ноги дрожат и колени слабеют – это факт, который становится всё более фактическим с каждой минутой. Но когда она обняла его, и они вместе стали смотреть, как боевые каноэ выгружают пленников, а потом плывут вдаль, превращаясь в чёрные точки на бесконечном горизонте… вот это оказался всем фактам факт, огромный, словно целый Народ.
Глава 15
Мау проснулся. Незнакомая женщина кормила его с ложечки кашей. Увидев, что он открыл глаза, она тихо вскрикнула, поцеловала его в лоб и выбежала из хижины.
Мау тупо смотрел в потолок, пока не вернулась память. Некоторые моменты помнились смутно, однако дерево, топор и смерть Кокса предстали перед его мысленным взором так же ясно, как и маленький геккон, который таращился вниз с потолка хижины. Однако геккон смотрел не на юношу, а немного в сторону. Тут явно был кто-то ещё.
Мау задумался, кто бы это мог…
– Не бывать этому! – крик пронзил голову Мау, словно молния, потому что раздался из клюва, расположенного всего в шести дюймах от его уха. – Покажи нам свои… - пробурчал попугай словно сам себе, а потом мрачно добавил: - …подштанники.
– А, проснулся? Прекрасно, - сказала девушка-привидение, входя в хижину.
Мау резко сел.
– Ты вся в крови!
– Да. Я знаю. Пришёл конец моей последней приличной кофточке, - ответила Дафна. – Зато ему теперь гораздо лучше. Пришлось ампутировать ногу до колена! И запечатать рану целым ведёрком растопленной смолы, в точности, как написано в книге!
– А это не больно? – спросил Мау, снова откидываясь на циновку. В вертикальном положении у него кружилась голова.
– Не больно, если держать ведро за ручку. – Дафна взглянула на его недоуменное лицо. – Извини, это была шутка. Слава богу, миссис Буль умеет так усыпить человека, что он проспит что угодно. Зато теперь он будет жить. Что было вовсе не очевидно, учитывая, какая у него была ужасная рана. Сегодня
– И ты отрезала от них плохие части тела?
– Между прочим, это называется "хирургия"! Оказалось нетрудно, если кто-нибудь держит перед тобой книгу, раскрытую на нужной странице!
– Нет, нет! Я не думаю, будто ты поступила неправильно! – поспешно извинился Мау. – Просто… ты и кровь. Я думал, ты ненавидишь вид крови.
– Вот поэтому я и пыталась её остановить. Я была просто обязана что-то сделать. Ладно, а теперь, давай, вставай, - она обвила его руками.
– А кто была та женщина, что кормила меня? Мне кажется, я её видел раньше.
– Она говорит, её настоящее имя Фи-ха-эль… - пояснила Дафна, пока Мау нащупывал стену, чтобы устоять на ногах. – Раньше мы знали её как Неизвестную Женщину. А теперь зовём Тонковьюнной.
– Она? Но теперь она выглядит совершенно иначе…
– В одном из каноэ Разбойников нашёлся её муж. Она бросилась прямо к нему и сама вытащила его на берег. Ума не приложу, как она его узнала. Я отправила её присматривать за тобой потому что, ну… это его ногу мне пришлось отрезать.
– Ньютон величайший учёный! – заорал попугай, радостно подпрыгивая.
– А ещё я думал, что попугай погиб! – добавил Мау.
– Все так думали, - ответила Дафна. – Кроме самого попугая. Он объявился вчера. Лишился одного когтя и кучи перьев, но, полагаю, будет в порядке, когда крыло заживёт. Теперь он бегает за птицами-прадедами. Они его ненавидят. Я, гм, занялась исправлением его лексикона.
– Да, заметно, - сказал Мау. – Что такое Нью-Тан?
– Ньютон, - рассеяно поправила его Дафна. – Помнишь, я рассказывала тебе про Королевское Научное Общество? Ньютон был одним из его основателей. Лично я считаю его величайшим учёным всех времён, но в старости он сам себя назвал лишь мальчишкой, играющим в камешки на берегу океана неизведанной Истины.
Глаза Мау широко распахнулись от удивления, и Дафна была потрясена, когда поняла, как давно её друг не выглядел столь юным.
– Он бывал на нашем пляже?
– Ну, гм, не совсем на нашем… - сказала она. – Может, вообще ни на каком не бывал. Это такая разновидность лжи, которая помогает лучше понять правду. Штанишники называют её "метафорой".
– О, об этом я знаю, - заявил Мау.
– Да, наверное, знаешь, - согласилась Дафна. – Ладно, пойдём на свежий воздух.
Она взяла Мау за руку. На его коже обнаружились несколько глубоких царапин (он так и не смог вспомнить, когда их получил), тело одеревенело, а от уха остался лишь рваный огрызок, но в целом могло быть и хуже. Он вспомнил пулю, которая замедлилась в воде и упала прямо ему в руку. Иногда вода кажется очень плотной – достаточно разок шлёпнуться на неё плашмя, и сразу поймёшь – но всё равно…
– Пошли! – Дафна потянула его к свету.
На Женской Половине было полно народу. В полях тоже работали люди, и на берегу царила суета. Даже в лагуне резвились дети.