Нарратор
Шрифт:
– Стоило ли писать на доске про одноклассницу, да еще и фото прикреплять, – ответил я, более развернутым текстом.
– Это не я, меня кто-то подставил, – чуть ли не плача проговорил Влад.
– Это был я! – уверенным голосом произнес я.
– Ты? Зачем? Что я тебе сделал? – уже не скрывая слез, прокричал он.
Рассмеявшись во весь голос. Закрывая лицо рукой, так чтобы виднелся рот. Набрал в грудь воздуха, пытаясь сдержать смех, с улыбкой на одну сторону я произнес:
– В каком ты отчаянии, что готов поверить каждому слову, лишь бы скинуть с себя вину. Ты жалок. Наркоман, ищущий деньги на дозу, имеет больше чести и достоинства, чем
Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами, залитыми слезами и вытекающими сноса соплями. Все еще считая, что сейчас, я правда признаю свою вину и честно раскаюсь в содеянном.
– А если я пойду и расскажу одноклассникам, что ты попытался перекинуть свою вину на меня. Что тогда будет? Ты готов постоять за свои слова? – еще с большим напором произнес я.
– Нет, не надо. Это был я! – сквозь слезы, сопли и смирение, прокричал он.
– То-то же. Учись признавать свои ошибки и не перекидывай их на других. Умойся и поправься. Скоро начало урока. Не опоздай на него. Не дай им повода над тобой издеваться. Думай о том, что осталось, меньше полугода и больше ты их никогда не увидишь, – закончил я.
Помыв руки и посмотревшись в зеркало, вышел из туалет и направился в класс. Теперь он окончательно сломлен.
Стало даже немного легче от проблем, возникнувших сегодня. Проскочила мысль, не сдавать ли мне Лилию. Ну, это уже слишком. Такого лишить себя точно не могу. Я уже решил, хочу видеть ее реакцию, когда учителя узнают и как в один момент все ее будущее рухнет.
Глава четвертая
Последние уроки дались мне довольно сложно. Скука одолевала с каждой минутой. Слушать и смотреть на происходящее вокруг, становится невыносимо. Никто в классе совершенно не заинтересован в так называемом получении знаний. Одни сидят и обсуждают, как напьются этой пятницей. Другие, в свою очередь, кто с кем будет спать. Третьи и вовсе смотрят порно, чуть ли не засовывая руки в штаны. А учителям, дай возможность отиседь урок, и рассказать тему сегодняшнего занятия. Всем вокруг плевать друг на друга. Лишь бы это кончилось и побыстрее.
Вновь дождавшись долгожданного звонка, задвигаю стул, поправляю одежду, набрасываю рюкзак на плечо и выхожу из класса. Только направляюсь я не к выходу, как все остальные, а в кабинет психолога. Спустившись на первый этаж, не доходя до выхода каких-то двадцать метров, я должен постучать в дверь, желание входить в которую нет никакого. Но, как показывает практика, в лучшем случае она зайдет в класс на следующий день и при всех начнет расспрашивать, почему я не пришел. А в худшем, позвонит моей бабушке. Тогда и она будет выедать мне мозги.
Постучав три раза, с выдержанными паузами, приоткрыл дверь, заглянул вовнутрь, так чтобы видеть только стену. И все еще в надежде, никого не услышать, проговорил:
– Разрешите войти.
И не секунды на размышления, голос по ту сторону дал положительный ответ.
– Здравствуйте, Наталия Ивановна, – говорю я.
– Да, Привет, Милан. Что нового? – задав вопрос, сразу продолжила. – Давно с тобой не пересекались. Будто ты избегаешь меня, – закончила она.
Ее стол находится на противоположной стороне двери, со стулом возле него, для учеников и других людей, заходящих в этот кабинет. На полу лежит ковер кислотно зеленого цвета, не вписывающийся в интерьер, вызывающий скорее покинуть данное место. Но полностью понятный с какой целью. На столе
*Тик-так, тик-так…*
– Ничего особенного. Захожу к вам, как и должен, в начале каждого месяца. – спокойным, но, очевидно, усталым от недовольства голосом ответил я и продолжил. – Нет, не избегаю. Видимо, так получается. Какая вероятность того, что мы с вами пересечемся хоть раз за месяц? Учитывая все выходные, количество людей и время нахождения в школе, – закончил я.
На мой ответ она не стала говорить, то ли от незнания, то ли от нежелания спросить. Вместо этого она посмотрела на меня, нарисовав на своем лице улыбку согласия. Меня устраивает любой из ответов.
Дальше было все как обычно. Ответил на вопросы о самочувствии. Как себя ощущаю. Какие взаимоотношения с людьми и в частности с одноклассниками. И в конце поотвечал на тесты. Ответы, на которые, как всегда, были записаны в журнал.
Все это у меня вызывает сплошной стресс и разочарование. Стресс потому что все повторяется из раза в раз. Разочарован же я этим по одной простой причине – она дура. Видимо, мозгов понять, что я мог все выучить, до нее не дошло. И вот уже больше года подсовывает одно и тоже. Да и дураку ясно: если ты не умственно отсталый, то посмотреть правильные ответы на задания и запомнить их так, как тебе нужно, не составит большого труда.
*Тик-так, тик-так…*
Но, как оказалось, меня ждал сюрприз.
– Ты не против еще одного теста на сегодня? Тест довольно большой, но, думаю, за сорок минут справимся. Он будет только сегодня. В следующие разы, я тебе его не дам. – с ярко выраженным предвкушением, сказала она.
Мы и без этого теста сидим почти час. А с ним задержимся еще на час. Получается выйду, я примерно в шесть. Она определенно сделала это нарочно, не сказав мне изначально. Злость постепенно становится все ощутимее, но сдержать порывы не составит проблем. Только, часы на стене отбивают каждую секунду, что одна минута превращается в пять.
*Тик-так, тик -так…*
– Да, если так нужно, то хорошо, – все еще спокойно ответил я.
Она достала два листа. На одном были вопросы, а на другом варианты ответа: да или нет.
Как оказалось, этот тест был на мою адекватность, осознание происходящего. Стандартные вопросы, по типу: “Любите ли вы бить собак?” или “Вас били в детстве?” Все проще некуда.
Но вся прелесть ситуации заключалась в том, что пока я отвечал на вопросы теста, она начала задавать мне свои вопросы, связанные с родителями. Видимо, заподозрила меня в том, что мог обмануть ее. Или я все надумал и это обычная случайность.
– Можно задать вопрос, не волнуйся, это не под запись. Что-нибудь стало известно, по инциденту с твоими родителями, может это был спланированный инцидент? – типо с интересом и не принуждением задала свой вопрос.
Конечно, она знает, что ничего нового там не вскроется. А чему вскрываться. Обычная невнимательность, безалаберность одних и алчность, плутоманность других.
– Нет, все очевидно, как ясный день. Обсуждать здесь нечего. Винить кого-то в случившемся уже не имеет смысла. Если вы проехали поворот или остановку, нужную вам, вас будет беспокоит, что происходит сейчас, а не как это произошло тогда, – с приподнятой головой видя ее глаза, проговорил я.