Нарушители правил
Шрифт:
В холле к нам подошел наглый молодой парень в черном, на груди у которого красовалась бирка с надписью: «reception Спартак», узнав, что для меня забронирован люкс, молодой человек убрал нахальство с лица, слегка наклонился и заискивающе улыбнулся.
– Если вы доверите мне свой паспорт, – сказал он, – буквально на пятнадцать минут, то я сам легко заполню анкету, потом принесу ее к вам в номер. Останется только расписаться.
У него был такой криминальный внешний вид, что в другое время, будь он не при исполнении я бы ему не то, что паспорт, даже использованную зубочистку не доверил.
Прежде чем дверь закрылась, я успел спросить у Аркадия, на какой этаж мне идти.
– Пятый, – крикнул он, где-то у меня над головой. Я решил подняться пешком и посчитать ступеньки.
Наверное, меня можно назвать самым лучшим специалистом в мире по лестничным пролетам. Подходя к дому, я могу с высокой степенью точности определить количество ступенек между этажами. На территории бывшего СССР это сделать проще простого. Типовые дома оснащались типовыми лестничными пролетами, которые одинаково штамповали на всех железобетонных заводах необъятной Родины. Один лестничный марш – девять ступенек, итого восемнадцать ступенек между этажами. Берешь этаж, умножаешь на восемнадцать и прибавляешь пять – половинчатый пролет от двери подъезда к первой площадке. Легче легкого. Совсем неинтересно. В старинных домах там, конечно разнообразия больше. Но, все равно редко бывает более четырнадцати ступеней на одном марше. Все зависит от высоты этажа. В богатых домах, где лестницы пологие количество ступенек может быть и больше, но их легко узнать по входным дверям, они непременно двойные и широкие.
Меня поразила Голландия. В девяносто девятом я переоформлял в Антверпене китайские фломастеры. Так вот, там ступеньки вообще непредсказуемые. Они узкие, на пол стопы и высокие. Если у нас максимальная высота ступеней – сантиметров восемнадцать, то там до тридцати. И угол подъема марша больше пятидесяти. Но самое главное, там ступени на одной лестнице бывают разной высоты, что может повлечь за собой травмы.
Лестницы отеля «Столица» сюрпризов не преподнесли. Как я и ожидал, все те же самые девять шагов. Но, даже зная, сколько их до нужного этажа, я все равно считал ступени. Все равно. Привычка.
Номер оказался лучше, чем я ожидал. В большой комнате диван, кресло, письменный стол с настольной лампой и балкон. В маленькой – двуспальная кровать, две прикроватные тумбы и шкаф-купе. В ванной – джакузи и биде. Аркаша ходил по люксу, открывая двери и зажигая везде свет с таким довольным видом, как будто это именно ему предстояло жить здесь две недели.
– Ну, как? – постоянно спрашивал он, пытаясь заглянуть мне в глаза.
– Неплохо, – милостиво отвечал я.
– Какие планы?
– Душ, небольшой отдых, потом, до обеда звонки по вашим конкурентам. Мне нужно вникнуть в обстановку.
– Да какие тут могут быть конкуренты? Раз два и обчелся.
– У меня есть список всех фирм города, которые торгуют канцтоварами оптом или в розницу по оптовым ценам,
– Сколько, сколько? – искренне удивился Аркадий.
– Тридцать одна контора.
– И откуда такие данные?
– Из интернета.
– Дайте-ка посмотреть.
Я порылся в портфеле и протянул ему листок бумаги. Аркаша прочитал первые пару строк, усмехнулся и достал из кармана маркер.
– Тут почти все – чушь, – авторитетно заявил он. – Вот смотрим: «Меркурий» – торгуют в розницу хозгруппой, имеют один небольшой отдел школьно-письменных принадлежностей, между прочим, закупали товар у нас – вторая шкала скидок, объем – двадцать тысяч рублей в месяц. Мелочевщики. Тут таких – большинство. Я вам сейчас их повычеркиваю, оставлю только заслуживающих внимания.
За пять минут он превратил мой документ в шкуру розовой зебры и довольный протянул мне.
– Ну, я пойду, – сообщил он. – Заеду в два. Столик уже заказан.
– Ничего не обещаю, – опять заупрямился я.
Похоже, он моей фразы не слышал. Мой рот почему-то произнес ее очень тихо.
Я успел снять рубашку и расстегнуть брюки, как в дверь постучали.
– Кто?
– Пшшш.
– Кто? – не понял я шипения за дверью.
– Рисепшн Спартак.
Я открыл. Спартак вошел внутрь на два шага, закрыл за собой и протянул планшет с листком бумаги под зажимом. Стоит ли удивляться, что планшет тоже носил название “Cabinet”. Это говорит о том, что «Бумторг» все-таки неплохо работал, продвигая на рынок нашу торговую марку.
– Я принес анкету и паспорт, – сказал Спартак. – Вам нужно только расписаться.
Я поставил автограф и сунул краснокожую книжицу в карман пиджака:
– У вас тут можно подключиться к Интернету?
– Легко, – он подошел к столу, выдернул из телефонного аппарата шнур и показал мне. – У вас ноутбук? – проявил он осведомленность
– Да.
– Вот тут розетка.
– А Интернет карту вы мне можете принести?
– Легко, – он достал из кармана пластиковый прямоугольник. – Телефоны доступа указаны. Шестьсот рублей.
Обдираловка. Я протянул тысячу. Он выдал сдачу двумя сотнями, а остальное – десятками. Неслабо он сутра насобирал чаевых.
– А покушать?
– Легко. Все телефоны указаны на столе в карте гостя.
Он посмотрел на меня с подозрительной любовью и исчез. Шустрый малый. Рисепшн. Сказал бы уж по-русски – портье. Хотя и это совсем не по-нашему. Я стал искать синонимы к этим двум иностранным словам, но ничего кроме: «коридорный», «ключник» и «дежурный по этажу» не придумал. Уж лучше рисепшн.
С голым торсом, в расстегнутых брюках и с анкетой в руке я вышел на балкон. Тень отсутствовала, ветер тоже. Город как заядлый анашист пыхтел покуривая трубами ТЭЦ и посылал мне приветственные сигналы с вышки телецентра. Ну что ж, здравствуй! Никак не думал, что придется опять свидеться.
На углу еще один портрет Захарова. Интересно выборы уже были или только намечаются? Высоко взлетел приятель.
По расплавленному асфальту плыли вяленые машины и сонные пешеходы. Внизу, у самого входа в гостиницу, рядом с мерседесом стоял синий сорок первый москвич.