Насквозь

Алякин Андрей

«Вчера всё казалось иначе…»

Вчера всё казалось иначе, И время играло в мечты, Сегодня душа моя плачет, Сегодня спалили мосты. Воздушные замки взорвали Мы сами. Теперь — тишина, Теперь повторится едва ли Волшебных мелодий весна. Боль сердце покинет нескоро, Надеждам расти и расти, За высшую скорбь приговора Прости, безутешно прости.

«Я быть не боюсь ебанутым…»

Я быть не боюсь ебанутым, Любому

признанию — время, Меня предают, это круто — Быть преданным сразу и всеми. Я предан лишь Господу Богу, Лишь слову служу вдохновенно, Я сердцем встречаю тревогу, Грусть бродит во мне внутривенно. Часами считаю минуты, Войну начиная со всеми, Насколько я стал ебанутым, Рассудят потомки и время.

«Была близка, но вдруг чужою стала…»

Была близка, но вдруг чужою стала В тенетах лжи, предательства и фальши. Ночь сна лишила, я смотрю устало И вижу только бездорожье дальше. Обидно до бесчувствия, но всё же Нет для расстройства психики причины. Ты мне воткнула в спину острый ножик. Я всё стерплю. На то я и мужчина.

«Еще не дописана строчка…»

Еще не дописана строчка, Еще не поставлена точка, Не прожита крайняя ночка И рано менять «одиночку». Ветра еще ищут свободу, Напрасно мутить в себе воду, Всё ясно в любую погоду, Во всём я в мужскую породу.

«Уже мы не договоримся…»

Уже мы не договоримся, И невозможен компромисс, Мы к разному с тобой стремимся, Не ясен верх, не виден низ. Играем разными мастями, Душа отныне — решето, Уходим скользкими путями, Кто виноват? Неважно, кто.

«Мой самый большой грех…»

Мой самый большой грех — Я заебал всех Тем, что взгляды мои на мир Сложены струнами лир. Что мало цветов в мольберте Картины жизни и смерти. Что любовь без границ и предела, Что душа — сокровище тела. Что деньги способны на благо И не всегда бумага, Что подлость простить невозможно, Что любая религия ложна, Что ненависть — форма защиты, Что мысли надеждами свиты, Что стихи — проявление боли. Что море — хранитель соли, Что святость должна быть доступна, Что молчание в целом преступно. Мой самый большой грех: Я этим заеб всех.

«Когда предают — страшно…»

Когда предают — страшно, Когда продают — глупо, Любому снесет башню, Любой может стать трупом. Но нужно идти дальше, Но важно нести детям Стихи без любой фальши, Стихи, что любви светят. Они для меня — небо, Они без меня — строки, Я в них не собой не был, Я не угодил в пророки. Предали меня страшно, Продали меня глупо, Но мне не снесло башню, Но я и не стал трупом.

«Ухожу тяжело. С каждым

вдохом дыхание чаще…»

Ухожу тяжело. С каждым вдохом дыхание чаще, Ухожу навсегда. И не верю, что так вот навек… Сделал всё, что я мог, но от этого слезы не слаще, Лишь захлопнется дверь, и тебе я — чужой человек. Нет обид на слова, что от злости кидаются в спину Теми, кто осудил, теми, кто осуждает меня. Я не просто ушел, я не просто внезапно покинул, Холод, что между нами, — сильнее любого огня. Кто и в чем виноват? Не сумели и не доглядели, Как в привычку вошло то, что свято хранят от обид. Ухожу тяжело. Не от старости мы поседели, Я прощаю тебе всё, что мне вряд ли небо простит.

«Проиграет отбой…»

Проиграет отбой Ангел в черном и в белом, Я расстанусь с тобой, Чтобы встретиться снова В закоулках небес, вне земного предела. Ты к такому потоку событий готова? Знаешь, как далеко Простирается вечность? Где рождаются дождь и мелодии грома? Там отсутствует напрочь времен скоротечность, Там живет ощущение отчего дома, Бог настолько хорош, Справедлив и понятен, Что нельзя не любить его дивное царство, Каждый миг — торжество, каждый голос приятен, Здесь никто не болеет, здесь нету лекарства, Здесь ничто не имеет конца и предела, Здесь никто не проронит обидного слова, Мне играет отбой ангел в черном и в белом, Ухожу, чтобы ждать там тебя. Ты готова?

«Коснулся дна, теперь толкнусь ногами…»

Коснулся дна, теперь толкнусь ногами, И снова вверх, пробив трескучий лед, Там, вдалеке, весна за берегами, Там на востоке новый день встает. Сомнений нет — всё пройденное свято, Любой удар — всегда желанный взмах, Нет в испытаньях веры виноватых, Преодоленье убивает страх.

«Помнящий о смерти любит жизнь сильнее…»

Помнящий о смерти любит жизнь сильнее, Чующий невзгоды движется вольнее, Крутится планета. Страны все похожи, Потому что время — всё одно и то же. Байрон, Маяковский, Моррисон и Летов И в партер, и в ложи вхожи без билетов. Потому что знали, как ломать систему, Говоря стихами на любую тему. Думали о смерти, появляясь всюду, Поминая всуе и Христа, и Будду, Каббалистам проще и сложней, наверно, Очищать конюшни от дерьма и скверны. Всё не так, как надо, если страх вернее, Помнящий о смерти любит жизнь сильнее.

* * *

Одиночество — не что иное, как самая идеальная и самая романтичная форма ожидания.

КОКАИН

(26.04–02.05.2012)

«Не поднять без причастия век…»

Не поднять без причастия век, Не спасают ни кофе, ни мед, Рассыпаю по зеркалу «снег», Знаю, скоро усталость пройдет… Взгляд трезвеет, крепчает рука, Радость в тело вселяется вновь, И уходит без звука тоска, Ей на смену приходит любовь. От навязчивых дум и тревог Я спасение вижу в «снегу», В том, который основа дорог, Без него в рай попасть не смогу.