Наследие Симорга
Шрифт:
Он много думал, вспоминал. Вспоминал, как на его глазах Румб из маленького ручного котёнка превратился в большого, крупного снежного браса. Охотника. – Он был хищник, но добрый хищник, – пробормотал эльф и заснул.
Спал он беспокойно. Сон сменялся один за другим. Каждый тревожнее и непонятнее предыдущего.
«Хаос… Смерть и хаос... Эльфы, пришедшие с юга, посеют в сердцах жителей севера страх, а на его землях смерть и хаос….»
Эльф проснулся. Сердце бешено выбивало ритм. Голова гудела. В сознании вновь и вновь звучали слова, произнесённые друидами более четырёх лет назад. Он сел на кровати, свесив ноги, и попытался привести мысли в порядок. «Смерть и хаос». Отголосок сна долетел до него.
Гурайл встал, накинул куртку на плечи и
В небе висел круглый диск луны. Полнолуние. Ясное небо. Ночь обещала быть светлой и морозной.
Наблюдая за волнами, разбивающимися о твердь неприступной скалы, Гурайл вспоминал Румба. Он мечтал вернуться в тот день, когда отец подарил ему маленького милого зверька. Мечтал и понимал, что это невозможно. В тот день отец сказал, что Румб будет отличной охотничьей кошкой. Гурайл ему не поверил. Не поверил, что это милое животное могло убивать. Румб убивал. Охотился. Такова была его сущность. Но, даже будучи хищником, он был добр к эльфам Сайлорского леса. Не изменил он себе, и встретив южного эльфа. Он не почувствовал опасности, за что и поплатился. Рано или поздно доброе существо поплатится за своё главное качество. По-другому не может быть. Доброе существо всегда считает, что его окружают такие же, как он. В этом его слабость. Оно не чувствует опасности, исходящей от других.
Румб. Милый Румб.
Когда ночь опустилась на северный край, Гурайл отправился домой, в лес. Обернувшись в сторону леса, Гурайл испугался. Испугался за себя, за Лин, за всех, кто ему был дорог. Над Сайлорским лесом поднимались густые клубы дыма. Замешкавшись лишь на секунду, Гурайл сорвался с места и понесся к лесу. В голове предательски закружились слова: «Смерть и хаос».
Когда до леса оставалось несколько минут бега, а нос чуял запах гари, Гурайл споткнулся и пробороздил снег. Эльф тут же поднялся на ноги и продолжил бег. Лишь через минуту Гурайл осознал, что ни запаха гари, ни дыма, ни огня не было. Сайлорский лес спал. Спали и все его жители. Всё спокойно.
– Неужели мне почудилось, – подумал Гурайл, а ноги уже вели к лесу, в хутрей.
***
На следующий день был созван совет. Возле Верховного эльфа Диарина занимали места его сыновья – Гурайл и Лирак. За этим же столом находились и их наставники, которые с самого детства занимались воспитанием и обучением братьев. Кроме них место в совете имели семеро других, наиболее влиятельных эльфов леса.
Когда все были в сборе, Диарин заговорил:
– Главной темой, которую я хотел бы обсудить с вами, является предсказание друидов. Возможно, кому-то не понравится, что мы довольно часто возвращаемся к ней, но я вижу в этом необходимость. Вот уже четыре года прошло с тех пор, как мы оборвали всяческие контакты с Южной Антарией и, в первую очередь, с южными эльфами. Не знаю, принесло ли это свои плоды, но могу утверждать точно, никакой опасности от южных эльфов сейчас не исходит. Может быть, мы пресекли вражду между нашими народами, а может быть, она до сих пор зреет в сердцах южных братьев. В любом случае, столь долгая обособленность северного края может сделать хуже народам, проживающим в нём. Сегодня я хочу выставить на обсуждение вероятность закрытия глаз на предсказание и возвращение нашей жизни в былое русло, а именно открытие границ севера и открытый диалог с королём Элбером. Более того, я хочу напомнить вам, что сейчас происходит на юге. Многие наши разведчики погибли, а тем, кому удалось бежать, рассказывают о неком колдуне, который обладает огромной магической силой. Подобные обстоятельства обязывают нас протянуть руку помощи нашим южным братьям или навсегда отвернуться от них. Даю вам
Первым высказал мнение наставник Лирака. Шестидесятилетний друид, со слегка крючковатым носом и впалыми тёмными глазами, имел необыкновенно низкий для эльфа голос.
– Прежде чем я выскажусь за или против, хочу отметить, что предсказания друидов не строятся на пустых видениях, взявшихся из воздуха. Если друид видит событие, значит, для него появились предпосылки. Планы по нападению, вероятнее всего, в момент предсказания уже зарождались среди южных эльфов. Более того, это были не просто надуманные идеи, это были чёткие планы с пониманием того, как их воплощать. Насчёт прошедших четырёх лет я бы не был столь категоричен, это не так много для подготовки спланированной, отточенной до мелочей стратегии нападения. Хотя появившийся на юге колдун испортил планы. Думаю, сейчас мы можем забыть о предсказании, сделанном друидами.
– Значит, вы за то, чтобы предоставить пришедшим южным эльфам свободу и убежище?
– Нет. Ни в коем случае. Сейчас колдун не трогает нас. Кто знает, будет ли это продолжаться, если мы откроем границы северного края. Более того, если верить вестям, которые принесли наши разведчики, колдун настолько силён, что наша помощь не приведёт абсолютно ни к чему. Мы лишь подставим северный народ под удар, но никоим образом не поможем южным братьям. Я считаю, что эльфы, захваченные нами, должны оставаться там, где они сейчас – в тюрьме, – выждав небольшую паузу, друид продолжил. – Хочу подчеркнуть, в предсказании не сказано, что южные эльфы нападут на нас. Друидам была послана весть, что южные братья принесут на наши земли хаос. Может быть, дело именно в том, что устроит хаос колдун, а поводом будет содействие южным эльфам.
– Что ж, ваше мнение понятно. Кто-то ещё желает высказаться или проголосуем? – спросил Диарин.
С разных сторон стола донеслось «Будем голосовать», кто-то из членов совета просто помотал головой.
– Что ж, тогда прошу поднять руки тех, кто поддерживает решение открыть границы севера.
Ни одна рука не поднялась в воздух. Эльфы посматривали друг на друга и дожидались голосования за следующее предложение.
– Я так понимаю, единогласно совет решил оставить всё как есть и приравнивать южных эльфов, проникших на север, к опасным преступникам. Что ж, как ни странно, это решение досталось нам как никогда легко. В таком случае, я смею вынести на обсуждение следующий вопрос, а именно, избрание нового верховного эльфа. В связи с тем, что оба моих сына уже достигли разумного возраста, я бы хотел дать дорогу молодым и выставить их имена. Я желаю освободить это место, оставив за собой право голоса в совете. Хочу сказать, что решение моё обдуманное и нет смысла отговаривать меня. Возражений относительно предлагаемых кандидатур нет? – не дождавшись протестов, Диарин спросил, – может быть, есть другие предложения, кого назначить верховным эльфом?
– Не думаю, что есть смысл, – усмехнулся один из членов совета, – Гурайл или Лирак будут поддержаны большинством голосов. Ваше имя не очернено порочащими поступками. Полагаю, один из ваших сыновей будет руководить поселением не хуже вас.
– Что ж, тогда предлагаю проголосовать за Лирака.
***
– Ты как? – обратился Лирак к Гурайлу после совета, когда тот шёл в хутрей.
– Неплохо. Я же теперь вроде как Верховный эльф. Я не имею права плохо себя чувствовать, – выдавил из себя улыбку Гурайл. – Завтра нужно будет меняться хутреями с отцом.
– В чём-то хорошо, что папа отдал место Верховного эльфа тебе. Сможешь отвлечься.
– Не волнуйся. Всё действительно не так уж и плохо. Я сделал выводы.
– Из чего? – не понял Лирак.
– Из смерти Румба, – пожал плечами Гурайл.
– И какие, интересно, выводы?
– Я понял, что добрый эльф – слабый эльф.
– Почему? – остановился Лирак.
– Потому что добрый не станет нападать, пока не убедится, что ему желают зла, – повернулся Гурайл к брату. – Обычно это приводит к тому, что добрый не успевает нанести ответный удар.