Наследие страха

Кунц Дин Рей

– Мы тоже занимались самообразованием, – сообщила Бесс, оправдываясь, хотя Элайн вовсе не хотела намекнуть, что они малообразованны. Даже прекрасно образованные и умнейшие люди ударялись в оккультизм в поисках некоего утешения, которого, очевидно, не находили в повседневной жизни или в регулярном посещении церкви.

– Мы не углублялись в науки, которые вы упомянули, – медицину, биологию и тому подобное, – добавил Джерри. – Но мы изучали оккультные науки.

– Однако едва ли это науки, – вздохнула Элайн.

– Некоторые

считают их таковыми. Элайн не ответила, она чувствовала себя гораздо лучше, держа язык за зубами. Ей нравились эти пожилые люди и не хотелось ввязываться в мелочный и ожесточенный спор о чем-то настолько глупом, как существование демонов и ведьм – и призраков.

Но Джерри не удовлетворился этим. Он продолжил:

– Вероятно, если бы вы услышали об убийствах в Сочельник, то в конце концов поверили бы в призраки.

– Я слышала о них.

– От кого? – спросила Бесс. – От Джейка?

– Да. И от Бредшоу.

– Никто из них не рассказал бы всего, – повернулся Джерри к своей жене.

– Конечно нет, – согласилась Бесс. Джерри уточнил:

– Они не рассказывали вам про нож.

– Я слышала и про это, во всех ужасных подробностях, – поморщилась Элайн.

– Разве Бредшоу или Джейк рассказывали вам, что нож, которым орудовала Амелия, так и не нашли?

Элайн вспомнила историю так, как ее поведал Джейкоб Матерли. Амелия убила двойняшек, а потом пырнула его. Она убежала из комнаты и сломала шею на лестнице, когда убегала от того, кто, как представлялось сумасшедшей женщине, гнался за ней. Нож должны были найти рядом с ней или где-то между детской, в которой она ранила Джейкоба, и местом, где нашли ее тело.

– Тайна, разве нет? – спросила Бесс. Казалось, она уже оправилась от скорби по Бобо и теперь наклонилась вперед в своем кресле, глаза ее блестели, губы изогнулись в ласковой улыбке.

– Она где-то его спрятала, – предположила Элайн.

– С чего бы сумасшедшая женщина стала тратить время на то, чтобы спрятать нож, когда ее вина и без того была достаточно очевидна?

– А зачем вообще сумасшедшие что-нибудь делают? – ответила девушка вопросом на вопрос. – Помните, что она утратила всякий здравый смысл. Она действовала нелогично. Нельзя пытаться разумно обосновать то, что она делала и почему.

– Может быть, все было так, как вы говорите, – допустил Джерри. Он говорил с придыханием, что-то предвкушая, и это внушало Элайн тревогу. Но тогда почему нож не обнаружили при поисках?

– Кто его искал?

– Полиция. Бесс добавила:

– Они всем нам устроили на какое-то время скверную жизнь, когда не смогли найти нож. Особенно бедняге Джейку.

– Почему особенно Джейку? – спросила Элайн.

– Дурачье! – хмыкнул Джерри, качая головой при одной лишь мысли о полиции.

– У полиции были какое-то соображения насчет того, что Джейк мог.., мог напасть с ножом на детей, столкнуть Амелию с лестницы, а потом порезать себя, изобразив все так, будто

на него напали. – Бесс поцокала языком. – Вы знаете Джейка. Мог ли он совершить такое черное дело?

– Нет, – сказала Элайн. – Я не могу себе этого представить.

– Наконец легавые выяснили, что дед Амелии, содержался в сумасшедшем доме, и перестали рыскать.

У Элайн слегка закружилась голова. Ей хотелось глотка свежего воздуха и немного света – ни на то, ни на другое ей не приходилось рассчитывать в этой плотно закупоренной, тускло освещенной комнате.

А Джерри продолжал спорить насчет существования призрака:

– Потом, примерно через год после убийств, мы стали слышать поздно ночью рыдания ребенка. Они разносились по всему дому, по большинству комнат.

– Гордон и Деннис были тогда детьми.

– Это другое, – заявила Бесс. – Это было жуткое завывание, не похожее на то, как ребенок просит воды или утешения. Это одна из мертвых малюток взывала к нам, вот что это было.

Немного свежего воздуха. Да, все, что ей требовалось.

И конечно, немного света.

– А потом карты, – вставил Джерри. – Карты поведали нам, что призрак однажды вернется.

– Карты? – переспросила Элайн. Она надеялась, что, поторопив их, она сможет раньше уйти.

– Мы с Джерри ходили к гадалке в Питтсбурге, – призналась Бесс. – Ее звали Джейн Мозес. Вы о ней слышали?

– Нет.

Джерри поделился:

– Она была одной из самых известных гадалок на Востоке, а может, и самой известной. Ее мать и отец были цыганами. Мать – албанской цыганкой, а отец – польским. Мать ее матери была знахаркой, которая зарабатывала себе на жизнь тем, что лечила болезни, после того как умер ее муж. А ее брат Лерой был седьмым сыном седьмого сына – и он умер на руках у Джейн.

Бесс тоже хотелось рассказать часть этой истории. Она заерзала в кресле и вмешалась:

– "Джейн Мозес" было лишь частью ее имени, самой простой для произношения частью. Она разложила карты, и погадала нам на них, и сказала, что нож вообще не прятали. Она сказала, что дух Амелии Матерли, когда он изошел из ее мертвого тела, унес нож. И она сказала – это верный знак того, что призрак собирается однажды вернуться. И она была права. Он вернулся.

– Спустя столько лет, – согласился Джерри. Немного света, прочь от этого полумрака… Немного воздуха…

Это все, что было нужно Элайн.

– Простите меня, – извинилась она. – Мне пора сходить к Джейкобу и посмотреть, как он там. Более того, это уже давно надо сделать.

На самом деле время еще не подошло, но предлог сработал. Минуту спустя она уже торопливо спускалась по лестнице к лужайке. Оттуда она направилась к кухонной двери основного здания.

Она остановилась на пороге, внезапно осознав, что дом – ничуть не лучшее место, чем сумрачная гостиная в покоях пожилой четы.

В этой кухне лежал мертвый Бобо.