Наследие. Печать Бездны часть 2
Шрифт:
– Уже скоро, друг мой. И, более остальных, мне нужен твой красноволосый телохранитель. Где только ты его откапал?
– Прибился к нам в Сильвании, - неохотно ответил Бритва и нахмурился, - И никакой он мне не телохранитель!
– Почему же?
– она улыбнулась уголком рта, - Готова отдать свою последнюю руку на отсечение, если он за тебя не ввязывался в смертоубийства. И не заблуждайся. Ран'дьянцы таковы, что будут рвать глотки за того, кто ведет их к цели, наплевав на мораль и не щадя никого, однако вряд ли назовут его другом. Но именно на такого я бы посоветовала делать главную ставку. Даже когда все прочие
– Так что же это, если не дружба?
– озадачился Тард.
– Благодарность.
– За что?
– За то, что ты стал проводником на пути к мести.
Цепь пролетела между ними и, с треском врезавшись в стену, грохнулась на доски веранды.
– Феникс, твою ж в дышло!!!
– вытаращил глаза Тард.
– Прости, Бритва, я случайно!
– Завались!
– рявкнул гном, сжимая кулаки.
– Лучше пойдем внутрь. Выпьем чаю, согреемся и поговорим, - и глазом не моргнув, предложила эльфка, - Снаружи обсуждать наши дела, как оказалось, далеко не безопасно.
Не сказать, что Бритву напугала такая оплошность его красноволосого соратника, но ему действительно хотелось обсудить с темной эльфкой некоторые вещи. И, желательно, с глазу на глаз.
Она отвела его в помещение трапезной, где члены гильдии отдыхали после тренировок и дежурств.
Переступив порог, Бритва несколько растерялся. Нечасто ему приходилось бывать внутри жилищ темных эльфов. То бишь тех самых обиталищ аскетов, где вместо стульев - отесанные камни, что также заменяли столы; стеллажи вместо шкафов и комодов и циновки взамен кроватей. В Venorik Suul за феларским и имперским фасадом зданий скрывалось в большинстве своем феларские же и имперские мебель, камины, а также домашняя утварь. И только воины темных эльфов предпочитали следовать традиции дедов и прадедов: извечная темнота внутри помещений, разбавляемая только ночниками - фиолетовыми живыми огоньками в глиняных чашах, походящих чем-то на сильванийские. У лесных эльфов живые огоньки были изумрудного цвета, и проливаемый ими свет меж переплетенных веточек замысловатых клеток был теплым и мягким. Ночники же темных эльфов изливали холодное фиолетовое сияние вокруг себя, что проникало через металлические решетки колпаков на глиняных чашах.
Гном поежился от мрачной строгости этого жилища и уселся на отесанный каменный цилиндр, накрытый шкурой. Эльфка взяла со стеллажа котелок и две металлические емкости на длинных ручках. Сняв с углубления по центру каменного диска стола кованое перекрестье, она разожгла огонь внутри и водрузила котелок на свисающий с потолка на цепи крюк. Так темные эльфы готовили еду или заваривали чай.
Взяв мешочек с пахучими травами, она на глаз ссыпала их в воду и накрыла котелок крышкой. Все это было проделано достаточно быстро и ловко для той, у которой, после давней схватки с драконом, осталась только одна рука.
– Такая честь... С чего вдруг?
– начал Тард.
– Ничего особенного гном. Вот если бы на твоем месте был сильваниец, тогда другое дело, - заметила эльфка, - А так, мы оба отпрыски народов подгорных дебрей.
– Не припомню, чтобы до Исхода вы особо жаловали фивландских бородачей.
– А я не припомню, чтобы до Сокрушения Идолов кто-то поддерживал дело Темных Фениксов в убийстве драконов. Особенно гномы, что жили
Помолчали.
– Ты, все же, хочешь возродить гильдию?
– тихо спросил Бритва.
– Любой ценой. Только тогда я смогу спокойно вернуть себе свое имя и отомстить за тех из моих братьев и сестер, что погибли, отбиваясь в Пепельных Пустошах от драконьего молодняка. Ты же помнишь, как во время Исхода ларонийцы бросили их нам в спину?
– Да. Жуткое, должно быть, было сражение.
– Это было не сражение, а бойня! Только половина, слышишь меня!? Половина из тех, кто еле-еле выбрался из подгорных чертогов. Тех, кому, усталым и окровавленным после драки с порождениями Бездны и бегства от Zeg'Zesa, почти удалось спастись... Только половина смогла дотянуть до побережья! А из Темных Фениксов не уцелел никто, кроме меня! Они все погибли, сражаясь с драконами на пепелищах лесов Роккар, давая остальным тот самый, последний шанс!
– Прости!
– положил свою ладонь на руку эльфки Тард.
Она резко отдернула ее и потерла правое плечо, опустив голову на грудь.
– Я - калека. И больше никогда не смогу убить дракона. Все, что мне осталось - это месть, - с горечью произнесла матриарх, - Я долго ждала случая. А тут ты, да не с пустыми руками. Приволок, сам не зная, то, что мне было нужно.
– Да объясни ты толком, - примирительно сказал гном, приподняв крышку котелка и проверив готовность чая.
– Очень просто. Собственноручно я не смогу убивать, но могу наставлять тех, кто будет продолжать дело гильдии Темных Фениксов. Я сохранила все, что было в наших архивах. Теперь мне нужны адепты и оружие. Адептов хоть отбавляй, но сошедший с ума от увиденного в Пепельных Пустошах velg'larn не допускал нас в оружейную. Теперь он мертв, благодаря твоему собрату по оружию.
Матриарх взяла металлическую кружку на длинной ручке и зачерпнула из котелка. Гном последовал ее примеру. Несколько минут они сидели, наслаждаясь теплым, травяным чаем. Темные эльфы пили его сначала чуть теплым, потом все горячее и горячее, пока он не становился огненным и крепким до горечи.
– Стало быть, у тебя дело к Карнажу, а не к нам всем?
– уточнил Тард.
– Да, в основном к нему. Хочу предложить одну сделку. Но не только поэтому задерживаю вас здесь, - эльфка выдержала паузу, - Ты же знаешь, что я матриарх, а, следовательно, могу чувствовать грядущие события. Так вот, что-то идет к нашему городу. Что-то страшное и жестокое. И скоро оно будет здесь. Пока ты и твои люди с нами, я чувствую за Venorik Suul силы выстоять перед надвигающейся опасностью. Особенно потому, что в ваших рядах есть существо, настолько же страшное в своей жестокости.
– Карнаж?
– гном не удивился бы, если бы она прямо сказала, что так оно и есть.
– Давай лучше пить чай, - грустно улыбнулась матриарх, - Расскажи мне что-нибудь интересное, что приключилось с вами на Материке. Что-нибудь хорошее и радостное.
Она всегда его об этом просила, когда бы гном ни оказывался в Venorik Suul. И он всегда старательно выбирал самое веселое и красивое из того, что мог вспомнить. Потому что она была довольно сильным эмпатом*, и через его слова могла почувствовать все это. Получить кусочек чужой искренней радости, когда своей давно взять неоткуда.