Наследная ведунка
Шрифт:
Я пожала плечами, доела, пристроила кружку на скамье и, так и не дождавшись встречи, потащила покупки к дому. Нет, надо всё-таки завести мужика. Хорошего такого, крепкого, как та детина. Нельзя одинокой хрупкой женщине, пусть даже и ведьме, столько тяжестей таскать: то продукты, то трупы…
Едва открыв дверь, я, на всякий случай, подняла очи к закопчённому потолку и пробормотала:
– Мешок золота… Мешок золота…
Ну, попробовать стоило. Мечты о мужике же сбылись, да к тому же так оперативно!
Мужик сидел там, где ему и полагалось: в заготовленной мною с утра ловушке. Правда, я предполагала,
Зря заморачивалась. Сам явился, голубчик!
Стоило полоске света от двери расшириться на пядь, грабитель торопливо отбросил веточку, которой пытался дотянуться до слабо мерцающего у порога обрывка сетей, чтобы их сковырнуть. Наивный дурачок! Если бы ловчее заклинание снималось так просто, я бы не оставила в зоне досягаемости ни букетики сушёных трав, ни метёлку. Стараясь сохранить лицо (лучше бы о шкуре думал), он откинулся назад, опираясь на локти. Дескать, не попался, как заяц в силки, а так, по дружбе заглянул. И, видимо, так утомился, что пришлось прилечь на пол прямо посреди комнаты.
– А я вас уже заждался, прелестница! – первым нарушил молчание он.
Я поставила корзину, скрестила руки на груди и ухмыльнулась.
– А я-то как ждала встречи, люба моя!
Рыжий сориентировался мгновенно:
– Так приди же в мои объятия, краса ненаглядная!
Гм… Не боится! Скалится, наглец, без стеснения демонстрируя мелкие ровные зубы! Смеётся, будто не я его, а он меня поймал!
Ничего. Усмирим.
Я прогулялась вдоль едва заметной линии, отмеченной углём. После уличного света лис вряд ли вообще разглядел её, принял за узор на досках, но теперь, стоило ему приблизиться к черте, та вспыхивала, выдавая границы клетки мутным воздухом. Чистая работа, достойная. Давненько я таких игрушек не делала, а оказывается не забыла, как…
Когтистая лапка ради такого дела крутанулся на месте, принимая выгодные позы: то ногу отставит, то зад отклячит, то губы надует.
Желание отвесить ему оплеуху стало почти нестерпимым, пальцы зазудели. Я сдержалась и, развернувшись так, чтобы пленный прекрасно мог всё видеть, принялась перебирать баночки и мешочки на столе. Те самые, где хранились трупики насекомых, крысиные хвостики, летучие мыши (просто спали, уцепившись лапками за специально натянутую верёвочку, но я об этом, конечно же, не упоминала), и, разумеется, кости мелких животных. Последнее было призвано показать, что там, где нашлось место для скелетов поменьше, найдётся закуток и для тех, что покрупнее.
В полной тишине раздался звук, с которым обычно сглатывают слюну сведённым спазмом горлом. Однако голос его звучал всё так же озорно, как и при первой встрече:
– А как же хлеб-соль, хозяюшка? Не хочешь гостя накормить, напоить, в баньку… В баньку, кстати, можем и вместе, если что. Я, знаешь, знатный банщик! Веником могу ка-а-а-ак дать!
– Хым, – я очень надеялась, что смешок удалось замаскировать под скептическое хмыканье. – Веником, положим, я и сама тебе дать могу. Хоть сейчас, – сняла с гвоздика и взвесила на ладони пук крапивы, пока ещё не настолько засохшей, чтобы осыпаться от малейшего прикосновения, но, если по-честному, уже и не слишком стрекающей. – Так что лучше расскажи, что ты искал в моём доме, а я решу, обойдёмся
– А чего это сразу искал?! – несмотря на все мои усилия по нагнетанию обстановки, воришка, напротив, расслабился, уселся, хитро завернув ноги, и умудрялся смотреть на меня снизу-вверх, как взрослый на ребёнка, поющего песенку Урожайному деду, – с лёгким превосходством и хорошо замаскированной гордостью. – Я, может, в гости просто заходил. Проведать. Женщина красивая, одна, после ссоры с возлюбленным… Мало ли, вдруг он решил к тебе забраться и отомстить! Кто ж знал, что забраться к тебе не проблема, а вот выбраться…
Быстро же ты мне тыкать стал, прохвост! Да я тебе в бабки гожусь! Но ругаться, как сварливая старуха, коей я, собственно, и являлась, не стала.
– Зачем ты вчера приходил, – подчеркнула я, не покупаясь на многословные витиеватости.
– Познакомиться, – не стал отпираться лгунишка. – Смотрю, какой красивый жэнщин! – Вис хлопнул себя по колену, явно подражая речью страстным жителям островов, на которых он со своей рыжей шевелюрой и бледной кожей походил, как ведунка вороной масти на светловолосых водяных дев. – Дай, думаю, проведаю, ну как жэнщин ничейный! А тебя дома не оказалось, так я пошёл в харчевню знакомиться.
Тот факт, что объяснение сквозило дырами, как погрызенный мышами сыр, рыжего ни капли не смущал. Он намеревался стоять на своём, даже если «своё» – коровья лепёшка, а не ответ.
Что ж, придётся по-плохому.
Я зыркнула на него сглазом, заставив прикусить язык (в прямом, не переносном смысле) и, пока рыжий соображал, что произошло, зубами отковырнула от деревянной коробочки крышку. Колупнула воска и принялась разминать. Пальцы танцевали под звон многочисленных браслетов, и Вис заворожённо наблюдал за действом.
– Это чего такое? Неужто тесто для дорогого гостя месить затеяла? Не подумай, я не против! Но зачем же так стараться? Мы люди не гордые, можем и по-простому посидеть. Вон, вижу, у тебя и бражка заготовлена…
А вот теперь ты занервничал, лисий сын! Дошло, что среди ведьмовских запасов найдётся что-то, что развяжет тебе язык! Хотя, признаться, хотелось уже, наоборот, завязать его узлом.
– Это куколка, – ласково протянула я, когда в воске и правда начали проявляться очертания человеческой фигуры.
Вис высоко приподнял левую бровь, не дрогнув при этом правой, и подозрительно поинтересовался:
– Я ничего не напутал? Не поздновато в куклы играться? Вам, уважаемая, сколько годиков?
Не удержавшись, я расхохоталась:
– Достаточно, золотой мой, достаточно, чтобы играть, с кем захочу и во что захочу, – последнее я постаралась произнести особо двусмысленно. Откуда бы приезжему дурачку, явно попросту понадеявшемуся найти заначку в ведунском доме, знать, что для настоящей куклы висельника нужен человеческий жир, а не воск. А я слишком брезглива для таких экспериментов. Но зато врать можно с три короба: не поймает. – И станет эта куколка тобою, а ты – ею. Захочу – ножки погну, – я погнула восковые конечности в разные стороны, – захочу – отверну головку, – постучала ногтем по шарику, но исполнять угрозу не торопилась, – или, может, лучше в воду кинуть? Обидно, наверное, захлебнуться в… – я подтянула кринку, глотнула, проверяя содержимое. Опять в погреб убрать забыла! Ну да ничего, простоквашу я тоже люблю. – Захлебнуться в молоке. Хочешь узнать, насколько?