Наследницы Белкина

Маратова Нелли

Мишаня, как звала внука Клава, относился к тому типу учеников, какой Вера Ивановна всю свою учительскую жизнь не любила больше всего. Уж лучше неусидчивый хулиган с огоньком в глазах, чем такой вот, тихий и замкнутый, на удивление апатичный и вялый, будто студень проглотил. И совершенно непонятно было, чем его зацепить, как пробудить в нем хотя бы каплю интереса.

Каждую свободную минутку пацан доставал из кармана мобильный телефон и принимался жать на кнопки. У Веры Ивановны от музыки, бибиканья,

писка, стрельбы и беспрерывного потока незнакомых звуков начинала болеть голова. В конце концов она попросила Клаву, чтобы Миша приходил без телефона.

Без телефона у пацана будто кончилась последняя батарейка. Он сидел молча, подперев голову, и надувал веснушчатые щеки. Вера Ивановна объясняла материал, а он смотрел в пустоту и кивал. Когда дело доходило до задачек, Мишаня коряво выводил цифры, не имеющие ничего общего с решением. Вера Ивановна поначалу пыталась понять его логику, но потом догадалась, что он просто пишет первое, что придет в голову.

Она уже хотела бросить эту затею, если бы не одно обстоятельство. Каждый раз, когда она слышала его жалобно-просительное «баб Вер», где-то в глубине живота возникало чувство странное и приятное, чем-то похожее на умиление, только тоньше и незаметнее. Никто ее раньше так не звал.

За две недели с огромным трудом Мишаня осилил едва ли десятую часть программы. Твердая тройка — максимум, на что они с Верой Ивановной могли рассчитывать. Но это же позор, она заслуженная учительница, опытнейший педагог! Вдобавок ко всему она признала, что программа по математике стала сложнее. Некоторые задачки раньше попали бы в разряд олимпиадных, а «Элементы стохастики» только в университете изучали.

— Миша, — спросила однажды Вера Ивановна, разглядывая цветущую сирень за окном. — У тебя мечта есть?

— Есть, баб Вер, — кивнул мальчик.

— И о чем же ты мечтаешь?

На мгновение ей показалось, что в голубых глазах мелькнул наконец-то живой огонек. Он потупил взгляд и засунул в рот большой палец.

— Ну, так что у тебя за мечта?

— Айпод, — наконец-то промямлил Мишаня.

— Ай что? — удивилась Вера Ивановна.

— Плеер такой. Беленький, красивый, — вздохнул мальчик. — Я коплю-коплю деньги, карманные и за сдачу бутылок, а мне еще много не хватает.

— И сколько тебе не хватает?

— Три тысячи сто сорок два рубля, — не задумавшись, ответил Миша.

Вера Ивановна усмехнулась.

— В нашем с тобой, Миша, учебнике, четыреста двадцать пять задачек. Если бы тебе платили за каждую задачку деньги, сколько должна стоить каждая задачка, чтобы к экзамену накопить нужную сумму?

Мальчик засопел, выводя на клетчатом листке каракули.

— Семь рублей и копейки!

— А сколько копеек?

— Не делится…

— А в дробях? — она хитро сощурилась.

Мишаня

снова заскрипел карандашом по бумаге.

— Выходит семь рублей и сто шестьдесят семь четыреста двадцать пятых! — выдал он спустя добрых десять минут.

— Правильно! Молодец! — обрадовалась Вера Ивановна. — И у нас с тобой осталось до экзамена девятнадцать дней. Сколько задачек надо решать в день?

— Двадцать две целых и семь девятнадцатых! — на этот раз он выдал ответ гораздо быстрее.

Ну, вот и отлично. Значит, каждый день будем решать по двадцать три задачки, и у нас еще останется время на повторение.

— Баб Вер, а кто мне будет платить по восемь рублей?

— Я тебе буду давать по пять рублей за каждую задачку, решенную правильно с первого раза. За каждую ошибку — на рубль меньше. Остальное получишь, если сдашь экзамен на пятерку.

— На пятерку не смогу, — надулся Мишаня.

— Как же не сможешь, если мы с тобой все задачки перерешаем?

После вычета квартплаты от пенсии остается как раз три с половиной тысячи. Из еды можно покупать только хлеб да молоко, на завтраки хватит старых запасов каши, обед Мишаня приносит, а без ужина оно и полезнее для здоровья. Лекарства вроде бы все пока есть, бытовой химии тоже на месяц хватит. А к экзамену, глядишь, и следующую пенсию принесут.

Выяснилось, что Миша в общем-то ребенок довольно способный. По совету Веры Ивановны он принес яркий буклет с фотографиями плеера, а она повесила его прямо над столом. Каждый день они вместе записывали в столбик, сколько не хватает денег и сколько задачек нужно решить.

Странное дело, с тех пор как Миша — ее последний ученик — начал слушать внимательнее и решать задачки быстрее, Вере Ивановне стало неинтересно с ним заниматься. Все чаще и чаще она предпочитала разглядывать облака за окном, кусты сирени, полосатую Васькину морду и обращала внимание на мальчика только в ответ на его настойчивое:

— Баб Вер, я уже решил эти две.

Однажды ей так сильно захотелось пойти погулять в парке, что она взяла и отменила занятие.

— Ты что, баб Вер! Мы бы штук двадцать задачек решили, это ж целых сто рублей!

— Мишань, ты порешай сам, какие сумеешь, а я тебе завтра денежку отдам.

Этот день Вера Ивановна провела в парке. На душе было по-хулигански радостно, как в далеком детстве, когда прогуливаешь уроки. Она с неприличным любопытством разглядывала юные парочки — девушек в коротеньких юбочках с розочками или мороженым в руках, нарочито вальяжных парней. Они казались ей такими солнечными и чистыми, будто аура светилась вокруг них, как у святых. Укоризненно качала головой, когда такие парочки устраивались на скамейки и принимались пить пиво из бутылок.