Наследник Рода
Шрифт:
Каждый следующий магазин вызывал чуть больший интерес, нежели предыдущий, а после нескольких покупок настроение даже улучшилось, сомнения куда-то исчезли… Появилось чувство голода – хороший признак.
На последнем этаже, в ресторане итальянской кухни, встретили приветливо и дружелюбно. Высокомерие столичной леди подпитали профессиональным заискиванием; капризы уважили и удовлетворили, хоть и не в полной мере, но… допустимо.
И вот она за столиком ресторана, пусть и провинциального… Жизнь налаживается! Может быть, не так все и плохо? Чего она распсиховалась? Заказ получила отличный, клиент щедрый, впереди
Официантка накрыла на стол – выглядело вкусно. У Вероники ускорилось слюноотделение.
– Приятного аппетита, – официантка чуть склонила голову, искренне, добродушно улыбнулась и уже собралась отойти от стола, но… неожиданно споткнулась (на ровном месте) и, подсев на ногу, неосторожно задела рукой столик, с которого мгновенно соскользнули столовые приборы.
– Простите! Извините! – запричитала девушка. – Я сейчас все поменяю!
Желание возмутиться возникло у Вероники незамедлительно, и неумеха определенно получила бы по заслугам, если бы не еще один инцидент, назревающий на входе…
– И вы называете это рестораном? Нет, это столовая! Да-да, cтоловая! И не самая лучшая!
Официантка замерла, но быстро сориентировалась и удалилась. Вероника повернулась в сторону происшествия: видно было плохо, зато слышно отлично.
– Я не бу-ду проходить, – уже менее возмущенно, но весьма решительно оповестил ошарашенного администратора угрюмый клиент.
Вероника, как гусь, вытянула шею. Так она могла лучше рассмотреть интригующую сцену.
Раскрасневшийся администратор как можно тише и как можно убедительнее пытался оправдаться перед недовольным посетителем, а тот гордо и равнодушно слушал, отрицательно покачивая головой в ответ на каждое извинение. Поднятая перед собой рука ознаменовала бессмысленность оправданий.
А затем… затем он пробежался глазами по залу и на секунду встретился взглядом с Вероникой.
Она резко отвернулась. Сделала вид, что даже не намеревалась смотреть в его сторону – очень надо, тем более у самой мелкие сложности с обслуживанием.
На глаза попалась неуклюжая официантка.
– Я вижу, инциденты в вашем заведении – не редкость, – ядовитая усмешка.
– Ой, что вы! У нас такое практически не случается! – ответила девушка и заменила приборы.
Проявлять бурное недовольство несколько расхотелось, но не оставлять же совсем без внимания неумелые действия… Она украдкой взглянула в сторону входа: администратор стоял в одиночестве – взъерошенный и растерянный, как воробей.
«Ну уж нет! – подумала Пустынина. – Если отсюда уходят с порога – мне в этом заведении точно не место!»
Она картинно вздохнула, качнула головой, демонстрируя официантке глубочайшее разочарование.
– У меня пропал аппетит…
– Ой, как же… – девушка хотела что-то сказать, чтобы сгладить ситуацию. Зря: решение уже принято.
На стол легла купюра, с лихвой компенсирующая нетронутую еду и пустые хлопоты: пусть не думают, что она не в состоянии заплатить за это!
Покупать здесь больше нечего, голод не утолен. Желание поскорее покинуть неприятное место и этот город достигли крайнего предела. Спускаясь по эскалатору на первый – и последний на ее пути – этаж, Пустынина задела каблуком за ступеньку… Чуть не упала… Сумочка вылетела из рук и
– Я поведу, – оповестила она водителя с бритым затылком, и тот безвольно сморщился, как будто разжевал лимон и не мог его выплюнуть. – Давай, давай, освобождай руль!
– Вероника Владимировна… – жалобно протянул тот, но наткнувшись на упрямый взгляд, перебрался на пассажирское место.
Если босс садится за руль – все либо очень хорошо, либо очень плохо! Сейчас все плохо – без сомнений; широкоплечий крепыш приготовился к встряске.
Никогда такие катания не заканчивались добром. Почти каждый раз после снятия Вероникой стресса приходилось улаживать дорожные конфликты с разъяренными водителями. Но что поделать: такая работа…
– Вероника Владимировна, я вас очень прошу, будьте аккуратны, – понимая, что никакого эффекта его просьба не возымеет, водитель обреченно вздохнул и постарался расслабиться – напрягаться смысла не имело.
– Не надо меня учить, Егор! – буркнула Вероника и завела двигатель. – Мы едем в Москву.
«О боже!» – подумал Егор, не рассчитывавший на столь долгий экстрим.
Пару раз им посигналили уже на площади торгового комплекса, выражая возмущение слишком наглой и агрессивной ездой. Егор почесал затылок, перебирая в голове способы вытащить босса из-за руля. Он много раз чесал затылок и раньше, но никогда не находил эффективного решения.
– Осторожно, Вероника Владимировна… здесь чуть медленнее… вот тут направо… поворот резкий… смотрите: знак…
– Заткнись, – огрызалась она на каждое предупреждение.
– Осторожно!!!
На последний возглас ответа не последовало, зато последовал скрип тормозов и удар. Машина резко остановилась, наткнувшись на заднее крыло лениво сворачивающего с дороги автомобиля.
– Вот… придурок! – возмутилась Пустынина.
Егор потер ушибленную руку, оценил стоимость поврежденного транспортного средства и понял: разговор будет трудным.
Пока он, проклиная про себя истерики начальницы, выбирался из салона, Вероника уже выскочила из-за руля и направлялась к потерпевшему: таковым его сочли бы все, но только не она.
– Ну и что мы едем, как в траурной процессии? – ухоженные ручки вызывающе уперлись в бока, а выбранный тон никак не соответствовал обстоятельствам.
Из салона синей BMW премиум-класса неторопливо выбрался человек… Егор приготовился к скандалу…
– И чего плетемся как… кля-я-я-ча…
Голос разъяренной женщины почему-то заметно потерял накал и амплитуду. Пострадавший же ничуть не выглядел расстроенным. Это сильно насторожило Егора – он решил вмешаться.
– Любезный, здесь не пешеходная зона: здесь ездят, а не ходят…
Человек, не моргая, посмотрел на крепкого парня, и желание говорить у того начисто пропало. Не то чтобы он испугался – почувствовал бессмысленность и никчемность дальнейшего наезда.
Потерпевший подошел к помятому крылу, толкнул ногой спущенное заднее колесо и многозначительно вздохнул.
Егор молча смотрел, как Вероника пристально и удивленно вглядывается в лицо незнакомца вместо того, чтобы по своему обыкновению упрекать и оскорблять.