Наследник Шимилора
Шрифт:
В это время мы с сенсом Зилезаном вдвоем пытались успокоить рвущегося с поводка Чаню. Увы, защитник из него был никакой. Запрет нападать на человека в крови у нормальной собаки. Только жестокая дрессировка может его снять... И я очень боялась, что надоедливого пса попросту убьют. То, что убить могут любого из нас, как-то не укладывалось в голове. А силы были слишком неравны...
— А ну, господа, извольте обернуться! — раздался вдруг оглушительный бас. Из-за стола, выхватывая шпагу, тяжело вылезал седовласый краснолицый дворянин — давешний рассказчик про лося.
— Что здесь происходит, господа, растерзай
— Сядь на место, — тихо сказал ему один из нападавших. — Тебя это не касается.
Но собутыльники удалого охотника гневными криками поддержали своего товарища. Выхватив шпаги, они дружно бросились в бой. Несмотря на хмель, наши случайные помощники фехтовали мастерски, с видимым удовольствием, дав возможность Сэфу и Леде перевести дух.
Двери в соседний зал по-прежнему были закрыты, но оттуда доносился страшный шум: там крушили мебель, били посуду, от оглушительного женского визга закладывало уши. Потом послышались выстрелы — один, другой, третий... К счастью, схватка не могла перерасти в перестрелку. И мы, и наши враги были вооружены громоздкими лаверэльскими пистолетами, которые требовалось перезаряжать после каждого выстрела.
Потом дверь с грохотом слетела с петель. Вместе с ней в залу ввалился, держась за голову, смуглолицый человек и крикнул что-то на неизвестном языке. Наши противники тут же бросились к окнам и исчезли в темноте, прежде чем мы успели опомниться.
— Куда вы? Куда, дети Пегля! — кричал им вслед седовласый дворянин. — Я же только размялся!
Мы выбежали в соседний зал. Что здесь творилось! Посетителей как ветром сдуло, все столы и лавки были опрокинуты, с деревянного круга люстры осыпались все свечи. Бледный трактирщик столбом стоял за стойкой, и только музыканты продолжали терзать струны, не замечая, что слушатели разбежались.
— Да прекратите вы! — рявкнул на них Сэф. — Что здесь, Пегль вас растерзай, произошло?
— Смотри! — окликнула его Нолколеда.
На полу лежал труп. В том, что лежащий мертв, можно было не сомневаться: шея у него была свернута на все сто восемьдесят градусов. Еще один убитый обнаружился у самого выхода. Оба были в коричневых плащах, и у обоих на лбу красовалась знакомая мне круглая татуировка.
— Это наверняка приятели тех, кто на вас напал, — предположил седовласый. — Эх! Жалко, не я с ними разобрался. Но прикончены оба просто мастерски. Да, — спохватился он, — позвольте представиться, господа. Мегедэль Амадас из Лефионы. Славная была заварушка! Гарсии, позвольте поцеловать вашу мужественную ручку. Моя покойная супруга тоже была тяжела на руку, но такого я не видел никогда. А я, поверьте, многое повидал на своем веку.
— Не сомневаюсь, досточтимый Мегедэль. Мы так благодарны вам и вашим друзьям! Ваша помощь была неоценимой, — Нолколеда церемонно протянула седовласому руку. Признаться, мне было далеко до королевского достоинства нашей прачки...
— Модит! Что с моей лошадью?! — раздался возглас Сэфа. Мы выбежали наружу. Действительно, его золотистый с черным крапом жеребец безжизненно повис на поводьях. Из простреленной головы капала кровь. Рядом с коновязью лежал еще один труп в коричневом плаще. Над ним на корточках присел Бар и бесцеремонно
— С вами все в порядке, гарсин? А я подстрелил негодяя. Это он убил вашу лошадь, монгарс. Он уже и к следующей подбирался, а тут я. Бр-р-р, до сих пор руки трясутся, хоть и поделом ему, Пеглеву выродку.
— Поди попроси у трактирщика выпить, — сочувственно сказала я. Лаверэльские крестьяне — миролюбивый народ, и для Бара, наверняка, убийство человека было серьезным потрясением.
Тем временем Нолколеда откинула с головы убитого коричневый капюшон. На смуглом лбу отчетливо виден был круг, поделенный вертикальной чертой пополам. Одна половина представляла обыкновенное благообразное человеческое лицо. Другая казалась ужасной маской. Даже в виде грубой татуировки на нее нельзя было смотреть без содрогания.
— Что это? — прошептала я.
— Это знак Модита, — раздался тихий голос Зилезана. Вместе с ним из трактира выбежал Чаня. Он брезгливо обнюхал покойника и, радостно виляя хвостом, устремился к своему приятелю Бару.
— Защити нас, великий Шан, — Амадас Мегедэль скрестил руки. — Не стоит говорить об этом ночью.
И он суеверно покосился на небо, где струило зловещую зелень ночное светило.
— Значит, эти люди поклоняются Модиту, — задумчиво проговорила Нолколеда.
— Не к добру это все, ох, не к добру, — вздохнуд Бар. — Вы бы, монгарс, поговорили с трактирщиком. Сдается мне, он может вам кой-чего рассказать.
Сэф тут же направился обратно в трактир, мы с Нолколедой последовали за ним.
— Держи, — шепнула мне немка, вкладывая в руку пистолет. — Если что — просто целься, стрелять не обязательно.
В трактире уже наводили порядок: служанки выметали из-под лавок и столов черепки и разбросанную еду.
— Виданное ли дело, господа! — завидев нас, воскликнул хозяин. — Вам придется возместить мои убытки!
—Ну-ка отвечай, откуда взялись здесь эти люди? — грозно воскликнул Сэф, направляя шпагу на толстую шею хозяина.
Из-под лестницы тут же выскочили двое громил.
— Стоять! — тихо сказала Нолколеда, наводя на них пистолет. Я последовала ее примеру, очень надеясь, что рука у меня не дрожит.
— Приятель, ты бы уважил досточтимых господ. Им это и впрямь любопытно, — послышался вкрадчивый голос Бара. Мой слуга зачем-то последовал за нами в трактир. К моему удивлению, просьба Бара возымела действие. Трактирщик изменился в лице и закашлялся.
— Господа, господа, я ни в чем не виноват! Эти люди... Они пришли сегодня вечером — около шести часов после восхода. Они заплатили за ужин и сказали, что хотят подождать здесь кое-кого. Теперь я понимаю, что речь шла о вас...
— Еще что? — шпага Сэфа чуть сдвинулась вперед.
— А больше я ничего не знаю!
— Они, наверное, что-то тебе объяснили, — снова вмешался Бар.
— А, ну да. Тот, высокий, — он у них главный — сказал, что вы, монгарс, похитили у него жену. Он сказал, что дело это семейное, и велел мне не вмешиваться. Он обещал, что все будет тихо...
— Это все? — шпага снова сделала легкое движение.
— Все, все! Они предлагали мне деньги, но я не хотел брать. Вот, видите — кошелек. Целехонек! Я не из тех, кто берет деньги за такие дела. Поверьте мне, господа!