Наследник старого рода
Шрифт:
Ослепительная вспышка в теле ребенка ознаменовала окончание ритуала, и мальчишка, еще недавно лежавший на груди деда мертвой куклой, громко закашлял.
Пульсация в печати тут же прекратилась. Мгновение — и сложная фигура невесомыми кристалликами растворилась в воздухе.
Слуга, почувствовав, что ритуал закончен, вернулся в комнату.
Мальчишка дышал.
Скупая слеза скатилась по морщинистому лицу Феофана, сердце защемило, он уважительно поклонился своему мертвому господину, знавшему многое
Подхватив ребенка на руки, воин бросился из комнаты. Необходимо было срочно выбраться из дома, и сделать это требовалось незаметно: никто не должен знать, что Иван жив.
Его планам не суждено было сбыться: прямо возле двери он столкнулся с патрулем — магом и двумя воинами.
— Что здесь произошло?! — поежившись от холода и остаточных эманаций могущественной магии, спросил старший — маг с кольцом магистра второй ступени.
«Серьезный противник», — понял старик, просчитывая ситуацию.
— Эй! Слуга! Я с тобой разговариваю! — услышал он раздраженный голос мага и поспешил ответить:
— Мой господин умер. — Потом опустил голову и пояснил: — Вы ощущаете последствия его смерти.
— Смотрите! Древний действительно мертв! — удивленно сказал один из молодых воинов, заглядывая в комнату.
Слуга нахмурился. Никто не смел так пренебрежительно обращаться к князю в его присутствии, пусть даже к мертвому.
Иногда он жалел, что жители поместья Темниковых не знают о присутствии в их доме воина ранга «богатырь» и считают слухи, витающие вокруг слуги Морозова, пустыми байками.
«А может, это все же благо? Иначе они не были бы так беспечны».
— Зачем тебе труп мальчишки? — спросил маг, кивнув на Ивана.
— Труп? — подозрительно вскинул голову старый воин. — Откуда вы знаете, что ребенок мертв? Я забрал его из ритуального зала несколько минут назад.
Глава рода не стал бы распространяться об убийстве собственного сына, так что эта информация не могла так быстро стать достоянием общественности.
Старый воин внимательно всмотрелся в одежду патрульных и заметил знаки семьи Беловых.
«Почему не Темниковых? — недоуменно подумал он. — Почему род новой невестки позволяет себе так много в чужом доме? Что вообще происходит?»
Маг досадливо улыбнулся.
— Откуда я знаю, что мальчишка мертв? — спросил он и тут же ответил: — Это уже ни для кого не секрет. Князю не нужен нормал в одаренной семье.
«Высокородные те еще расисты, но не до такой же степени! — заподозрил неладное Феофан. — Что-то здесь нечисто».
— Может, убьем его? — обратился один из воинов к старшему. — Как и было приказано. Зачем вообще с ним говорить, он ничего не может знать, это всего лишь обычный старик.
«Так… значит, смерть Ивана и господина были заранее спланированы?!» — старый воин мгновенно понял
— Заткнись! — прошипел магистр воину. — Стоило проверить, удалось ли…
Закончить фразу он не успел, так как в следующее мгновение голова мага отделилась от тела. Магистру второй ступени не помогли ни защитные амулеты, ни довольно высокий ранг, занимаемый в магической иерархии. Против легендарного мастера меча, идущего путем «Стального листопада смерти», его искусство оказалось бессильным.
Маг еще не упал, когда двое его соратников рухнули на пол без сознания. Пока — живые, ведь мастеру нужны были «языки», владеющие важной информацией. После допроса они умрут — их участь предрешена.
«Магистр явно знал больше, — спокойно думал мужчина, перетаскивая тела в комнату почившего главы рода. — Но он мог преподнести неприятные сюрпризы. Надеюсь, мне хватит этих двоих».
Феофан торопился, скоро подземелье наполнится случайными и неслучайными людьми, тогда возможность тайно исчезнуть с территории поместья сократится до минимума.
Положив Ивана на пол недалеко от себя, он взялся за дело: зажал огромной ладонью рот одного из воинов, после чего стал втыкать кинжал в болевые точки, хладнокровно перерезая нервы и лишая того возможности двигаться.
— Мм… — замычал очнувшийся от боли молодой мужчина.
— Теперь ты не сможешь пошевелиться, — тихо сказал слуга воину, после чего принялся хладнокровно наносить раны, стараясь доставить как можно больше болевых ощущений, но не задевая при этом жизненно важных органов. У «языка» должны остаться силы для вдумчивой беседы.
Пленник извивался, пытаясь сказать хоть слово, но старый воин не давал ему такой возможности, он продолжал увечить израненное тело, ожидая, что из-за непрекращающейся боли у молодого патрульного появится желание говорить только правду.
— Мне нужны ответы, — сказал мастер, глядя в глаза истерзанного болью человека, и добавил: — Ответишь честно — останешься в живых, нет — умрешь страшной смертью.
Потом убрал ладонь с лица пленника, и тот начал сбивчиво тараторить:
— Я знаю, что Морозов должен был сегодня умереть. А нам велено проверить это и убить его слугу! Все! Больше я не знаю ничего!
— Точно?! — с угрозой спросил старик, закрывая рот пленника ладонью и втыкая нож в бедро.
— Мм! — взвился тот от боли. — Нам… нам… нам… Я слышал, что Морозов мог передать вам информацию о каких-то своих счетах! Что его деньги должны перейти нам. Но мы с ребятами не верили, что обычному слуге могут доверить какие-то важные секреты. Это все, что я знаю! Клянусь!
Старик перевел взгляд на руку пленного.
«Воин первой ступени, не так и плохо для мальчишки его возраста».
Допрос продолжился.