Наследник
Шрифт:
После долгих споров, мы пришли к решению, что было бы опрометчиво бросаться в бой, не вызнав досконально всей обстановки. Поэтому, было решено, как следует отдохнуть, насколько возможно выспаться, а уже потом, со свежими силами устроить волхвам незабываемый концерт. Заранее, мы решили, действий не планировать, а ориентироваться по обстановке. Тем более что пока, такая тактика нас не подводила… почти не подводила.
Договорившись напоследок о парочке условных сигналов, мы пожелали друг другу спокойной ночи. Лилит ушла к себе, не преминув еще раз пошутить насчет полотенца, и я с наслаждением растянулся на удобной, мягкой кровати. Некоторое время шла борьба
Лето выдалось дождливое. Казалось, небесные сантехники решили перевыполнить план по осадкам, и сдать пятилетку в два года. Ливни, остервенело, колошматили по окнам, злясь, что где-то имеются неподвластные им сухие участки.
Смирившись с причудами погоды, мы с дедом коротали дождливые дни за настольными играми. Чаще это были шахматы. Дед задался целью научить меня прилично играть, и вскоре, я возненавидел расчерченную на квадраты доску. Но деду на мои чувства было наплевать. Он, с упорством достойным уважения, объяснял мне важность тактики и стратегии, и очень злился, когда видел, что я переставляю фигуры просто так, не думая, не просчитывая наперед ходы.
— Бестолочь, ты, Максимка! — Говорил в таких случаях он. — Шахматы — одно из величайших изобретений человечества. Все великие полководцы любили эту игру.
— А я вовсе не собираюсь становиться великим полководцем. — Отвечал я. — Даже обычным полководцем не хочу. Я буду космонавтом. Или пожарником.
Но в тот день, игра меня увлекла. Проигрывая партии одну за другой, я почувствовал неизвестный ранее азарт. Дед только усмехался в усы.
— Я лошадью вот так…
— Не лошадью, а конем. — Поправлял дед. — Невнимательный ты. Такой ход пропустил. А здесь я забираю твоего коня и… шах.
— А я так.
— Тогда мат.
Я неверяще взглянул на доску. Действительно мат. Дед заново расставил фигуры.
— Ну что, еще партейку?
Спустя десять минут я снова получил мат.
— Ну, как, хватит или еще?
Я утвердительно кивнул, и поклялся себе, что больше дед от меня легкой победы не получит. Теперь я начал подолгу задумываться над каждым ходом, стараясь понять, что он мне даст. К моей радости, и к довольному удивлению деда, это принесло свои плоды.
Мы играли уже полчаса, а деду так и не удавалось переломить игру в свою пользу. Я сиял, словно начищенный медный самовар, и показывал ему украдкой язык. Но, радость оказалась преждевременной. Не заметив расставленной ловушки, я потерял ладью, а следом ферзя.
— Ну, что ты на это ответишь? — Подначил дед.
Я надолго задумался, ища выход из сложившийся ситуации. Но чем больше я смотрел на доску, тем больше падал духом. Что бы я ни предпринял, дед ставил мне мат.
— Сдаюсь. — Кисло признал я. — Ты выиграл.
— Ты уверен? — Прищурился дед. — Уверен, что ничего не пропустил?
Я снова посмотрел на доску, но ничего утешительного для себя там не увидел.
— Уверен. — Вздохнул я.
— Эх, Максимка, Максимка. Вот объясни, почему ты сдаешься?
Я начал объяснять, показывать возможные ходы и их последствия. Дед не слушал меня, только смотрел с грустной улыбкой. Понимая, что что-то здесь не то, я спросил:
— А что, я пропустил какой-то ход?
— Нет, все верно. Как бы ты ни пошел, тебе шах, потом мат. — Видя, что я не понимаю, он снова спросил. — Но почему ты сдаешься?
— Как почему? — Для меня ответ был очевиден. —
— Нет, — перебил дед. — Почему ты сдаешься?
— Потому что проиграл. — Терпеливо объяснил я.
— С чего ты взял? — Удивился дед.
— Ты сам сказал.
— Разве я уже поставил тебе мат?
— Нет, но поставишь.
— С чего ты взял?
Я почувствовал, как начинаю закипать.
— Потому что, вижу, что ты это сделаешь!
— Но ведь еще не сделал? Зачем ты сдаешься раньше времени?
Я чуть не разревелся. Видя это, дед погладил меня по голове.
— Не понимаешь ты еще. Может, мал пока? Просто запомни: никогда не сдавайся сам, даже если все складывается против тебя. А вдруг, я бы сделал ошибку в твою пользу? Или, устав играть, предложил ничью? Или… Да что угодно может произойти. Нужно всегда бороться до самого конца. Пусть противник начинает нервничать, думать, что ты что-то задумал. Этим ты заставишь его сделать ошибку. А если и проиграешь, то сможешь без стыда сказать всем: я сделал все что мог! Будь твердым и иди до конца! Понял меня, малыш?
Я деловито вытер нос рукавом и кивнул.
— Понял, деда. Я больше никогда не буду сдаваться. Давай доиграем…
Требовательный стук в дверь назойливо втиснулся в сон. Стараясь разлепить, нежелающие открываться глаза, и оторвать от восхитительной подушки многотонную голову, я с трудом нашел в себе силы пробурчать что-то вроде: «Встаю, встаю…». Стук прекратился.
Вставать не хотелось. Одна только мысль о том, что придется вылезать из-под теплого одеяла, ввергала в трепет. Я потянулся… и вспомнил, где нахожусь. Сон как рукой сняло. Говорят, в армии учат одеваться за сорок пять секунд, и это довольно сложно. Ерунда! Думаю, мне удалось побить этот норматив со значительным отрывом.
Когда стук в дверь возобновился, мне оставалось лишь повернуть ручку. Что я и сделал. Огромный Андрей, казалось задавшийся целью выломать своим стуком дверь, потерял равновесие и тяжело ввалился в комнату вместе с распахнувшейся дверью. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, пропуская мимо падающее тело.
— Эта… В горницу требуют. — Пробурчал он, поднимаясь с пола.
Наблюдавшая, всю эту картину с самого начала, Лилит, давилась смехом, из последних сил стараясь не подавать вида. Смущенный Андрей принялся с шумом выбивать из себя пыль. Я невольно морщился и вздрагивал, когда он обрушивал на себя очередной удар, широкой как лопата, ладони. Случись мне попасть под его руку, думаю, встречи с хирургом не избежать. Он же, отряхнувшись, как ни в чем небывало, махнул рукой.
— Туда.
Мы безропотно проследовали в указанном направлении в сторону лестницы. Андрей, как и вчера, замыкал шествие, ловя подозрительным взглядом каждое резкое движение. Как ни печально, но это окончательно убило мечту коснуться, хотя бы мимоходом, булатного меча. Проходя мимо, я мысленно помахал ему рукой и поспешно отвернулся, заметив, как сощурились глаза Андрея. Что-что, а желания провоцировать этого мастодонта у меня не было… пока не было.
Спустившись по лестнице, мы пересекли небольшой коридорчик и оказались перед украшенной вычурной резьбой дверью. Не зная, следует ли самому проявлять инициативу, я повернулся и вопросительно посмотрел на провожатого. Восприняв этот взгляд как просьбу, а может быть, следуя известным одному ему правилам, Андрей ловко обогнул меня, и повернул массивную медную ручку. Затем чуть посторонился, пропуская нас в горницу, и закрыл дверь, оставшись снаружи.