Наследник
Шрифт:
Перегруженный информацией Славик затруднился с ответом.
…По приезду из Репино заглянули в привычный «Гастроном», купили помидоров, баночки с паштетом, охотничьих сарделек и хлеба. Филологесса и глазом не повела, увидев, как Славик взял в отдельный пакет сразу шесть бутылок черного «Очаково» – другая бы наморщила носик и начала нудеть, о том, что «пиво вредно» и «у тебя изо рта пахнет». Спросила, сколько денег осталось в бумажнике, и добавила в корзинку бутыль с испанским розовым вином. Славик только усмехнулся – нравится
– Не зря съездили? – спросила Алёна за ужином.
– Кажется, не зря. Я пока не разобрался.
За время общения с Гончаровым Славик получил достаточное представление о «правилах техники безопасности» – оказалось, ничего сложного. Запертая Дверь угрозы вообще не представляет, за исключением крайне редких инцидентов, лишь подтверждающих исходное правило. Держи границу на замке и ни о чем не беспокойся. Впрочем, так поступают далеко не все аргусы, естественное человеческое любопытство вынуждает большинство из них частенько заглядывать на ту сторону, а некоторых и жить там месяцами.
Это невероятно интересно – поучаствовать в событиях и встретиться с людьми, о которых подавляющее большинство ныне живущих читало только в книжках или смотрело в далеко не всегда достоверных фильмах. Кроме того, Двери иногда использовались как инструмент выживания, достаточно вспомнить мадам Кейлин – во время Блокады она сообразила, что там можно раздобыть продовольствие: поставить силки на птиц и зайцев, наконец разбить прямиком на полянке огород или обменять что-нибудь у кочевых финнов-охотников, появляющихся в устье Невы. Тем и выжила, да еще и соседей по дому подкармливала!
Наконец, Двери являются бесконечным и уникальным источником знаний, интересующийся, настырный и удачливый человек вполне способен проникнуть даже в Александрийскую библиотеку времен Птолемеев; один из знакомцев Гончарова по «клубу интересов», проведя тщательнейшую подготовку к экспедиции, отправился из современной Вены во второй век до Рождества, добрался до Рима, оттуда кораблем в Египет (где провел полгода!), а затем благополучно вернулся обратно, привезя с собой несколько ценнейших рукописей, считавшихся навсегда утраченными…
– Ничего себе, – присвистнул Славик, выслушав эту историю. – Это ж какой риск, а?
– Невообразимый, – согласился Владимир Платонович. – Герр Эрхард Рольф, венский аргус, заслуживает исключительного уважения. Подумай сам: изучить языки и географию, историю эпохи, появиться на той стороне в кельтском поселении Виндобона, которое спустя тысячелетия станет столицей Австрии, пересечь Альпы и Средиземное море… Настолько грандиозных путешествий туда до Рольфа никто не предпринимал, а если нечто похожее и случалось, то нам об этом не известно…
– Погодите, как его фамилия? Рольф? – Славик вскочил, подбежал к книжному шкафу, покопался в своей библиотеке фантастики и вытащил яркий том издательства «АСТ» с римским легионером на обложке. – Разыгрываете? Это же писатель! Вот его книга «Александрина». Как раз с этим сюжетом!
– А ты думал? – улыбнулся Гончаров. – Невозможно
– Почему, верю. Мне ведь Альдейгьюборг не приснился? Признаться, читал «Александрину» запоем, очень интересно. Особенно как на римскую бирему финикийские пираты напали. Перевод, правда, кошмарный… Сколько же Рольф готовился? И кто вместо него работал аргусом?
– Жена приглядывала за Дверью отсюда, из современности. Подготовка заняла несколько лет – очень нелегко усвоить такой объем материала и рассчитать все шаги с максимальной точностью. Рольфа спасала очень гибкая психика, феноменальная память и отменная реакция, он несколько раз мог погибнуть… Вот простейший способ легализовать свои знания: написать якобы фантастический роман, а на самом деле – мемуары.
– Он еще молодой человек, наверное? В серьезном возрасте не каждый перенесет такое путешествие.
– Немногом старше тебя, в этом году исполнилось тридцать пять. Ты не прав, мне исполнилось шестьдесят три, и я совершенно спокойно хожу туда, не боясь погибнуть из-за нелепой случайности. Освоился с шестью реальностями той стороны, шестью разными эпохами, включая времена викингов – как один из самых опытных аргусов, я имею доступ к многим Дверям…
Больше всего Славика интересовали люди, которых Гончаров называл немецким словом «Грау», Серые. Судя по обмолвкам и намекам Владимира Платоновича, эти граждане отлично знали о сети Дверей и находились в перманентном конфликте с аргусами – но почему, отчего, пока было неясно. Насколько реальную опасность представляют Грау? Как используют «червоточины»? Что означают намеки о «коммерции»?
– Коммерция? – переспросил Гончаров. Огладил бороду ладонью. Хмыкнул. – Мы этим тоже грешим, пускай и в значительно меньших объемах. Бескорыстных людей не бывает, а если таковые и встречаются, то раз в столетие – святой Франциск, мать Тереза… Приведу простейший пример. Допустим, аргус имеет доступ во времена основания Майером Ротшильдом своего знаменитого банка во Франкфурте-на-Майне, конец восемнадцатого века. Здесь покупается несколько унций золота, там они вкладываются под процент, проходит триста лет… Считай, сколько денег набежало за этот срок.
– Хитро, – кивнул Славик. – А как получить наличные в наше время?
– Дело техники, придумать можно – оставить Ротшильду письмо с требованием перевести средства в такой-то год, на такой-то счет. Поверь, даже через три столетия они это сделают. Другой способ: вывозить оттуда культурные и исторические ценности. Книги. Свитки. Картины. Разумеется, неизвестные – я упоминал, что законы течения времени не позволят тебе притащить в Петербург из прошлого только что завершенную «Данаю» Рембрандта. Однако значительная часть работ великого фламандца исчезла, погибла в пожарах, просто затерялась. Ясно? Остается найти покупателя.