Наследник
Шрифт:
— Хорошо, скажу, — Семен на мгновение задумался. — Тебя твои жены любят очень искренне, я заметил по разговорам. Просто удивительно, как тебе удается сдерживать баланс, чтобы не свалиться в фаворитизм. Или тоже нужен Дар?
— Любовь, Семен, только любовь, — вздохнул Никита, подавая два бокала новому знакомому. — Причем не такая: любил — остыл — бросил. А другая, когда ты понимаешь, что делаешь. Осознанно. Не принуждая свою избранницу. Не понял?
— С трудом, если честно, — виновато улыбнулся Разумовский. — Надо самому все это испытать.
— Именно. Катя — девушка очень серьезная, сильный сенсорик, — предупредил
— Поэтому и завидую, — Семен показал взглядом, что пора нести коктейли для заждавшихся девушек.
Время понеслось вскачь. Веселье стало разбиваться на отдельные куски мозаики, в которых каждый нашел для себя то, что было интересно. Плавные вальсирующие мелодии уступали место бодрым ритмам современной музыки, а потом на сцене появлялись исполнители романсов, выбивая слезу у публики. Коалиционные течения сталкивались, кружились в водовороте страстей и горячих споров, чтобы потом разбежаться по углам для обсуждений стратегий и тактических уловок.
Никита чувствовал, что за ним пристально наблюдают из лагеря Балахниных. Видимо, готовят очередную «случайную» встречу в крутящемся водовороте праздника. Но ему было наплевать. Тамара с Дашей уговорили его хоть немного потанцевать, и сил сопротивляться не было.
— Пригласи Дашу, — прошептала старшая жена, зорко посматривая по сторонам, выискивая какую-то жертву. — Так уж и быть, я отобьюсь от кавалеров. Первый танец все равно с мужем, пусть успокоятся.
Раскрасневшаяся Даша полностью отдалась оглушающему и выжимающему все эмоции празднику. Обхватив жену за гибкую талию, Никита вел ее в танце и улыбался, вдыхая в себя шлейф будоражащих запахов. Он чувствовал волны счастья, исходившие от любимой женщины, и сам купался в них. Когда зазвенели последние ритмы и затихли под куполом зала, Даша, не стесняясь никого, поцеловала его в губы, и попала в крепкие объятия Никиты.
— Спасибо, любимый, — прошептала она и отпрянула, загадочно улыбаясь.
Никита отвел жену к воркующим на диванчиках отдыхающим дамам и протянул руку Тамаре. На него изучающе уставились несколько пар глаз. Кроме Лизы Воронцовой, приветливо кивнувшей ему, он никого не знал; учтиво поклонился и отвел Тамару в центр зала.
Ее ладони легли на плечи мужа.
— Ты меня тоже поцелуешь после танца? — смешинки прыгали в ее глазах.
— Обязательно, — пообещал Никита. — Мне можно.
Грянула музыка…
Глава пятая
Летняя резиденция императора
Попивая шампанское, он стоял на открытой террасе, с которой открывался вид на шумящий от верхового ветра сосновый лес. Хвойный запах нагревшихся за день деревьев доносился даже сюда, будоража обоняние. Освещенные дорожки, уходящие в заросли, были заполнены гуляющей публикой. Слышался смех, цоканье женских каблуков по асфальту, будоражащие звуки музыки.
Тамара и Даша прочно
— Господин Назаров, позволите ли вы нарушить ваше уединение? — услышал Никита знакомый голос.
Обернувшись, волхв увидел князя Балахнина и еще двух мужчин сурового вида в безукоризненных нарядах. Один из них небрежно зажимал в пальцах сигару, а второй — седовласый и кряжистый, еще держащий силу в своем теле — с видом ученого, изучающего букашек, без стеснения рассматривал молодого человека.
— Не смею отказывать, — Никита и сам давно ждал, когда к нему подойдут. Константин Михайлович его предупредил о возможной встрече, так как Балахнин уже прощупывал почву.
— Тогда представлю своих друзей, — Балахнин кивнул на седовласого. — Князь Шереметев Василий Юрьевич, Патриарх клана.
Небрежный кивок в ответ.
— Князь Волынский Леонид Иванович, Патриарх клана.
Мужчина с сигарой был более богат на эмоции. Он не стал протягивать руку, унизанную перстнями, как и Шереметев, но хотя бы легкой улыбкой показал, что ему занятно познакомиться с каким-то там юношей без солидного веса в обществе.
— Господина Назарова вы, судари, уже узнали, не так ли? — Балахнин не стал смотреть на спутников. — Глава молодого перспективного клана. Может быть, нам стоит пройти в одну из беседок, не занятых веселой молодежью? Я распорядился приготовить нам тихое и уютное местечко. Надеюсь, никто не против за разговором распить бутылочку хереса?
Беседка, полностью остекленная, и в самом деле обнаружилась готовой для приватной беседы. Здесь горел свет от небольшой люстры, стояли мягкие кресла вокруг низенького столика. На нем поблескивала темно-зелеными боками вычурная бутылка хереса, а вокруг — ровно четыре бокала. Закусок не было. Да и к чему они, если к Palo Cortado они не требовались. Хрустальная пепельница тут же нашла своего хозяина. Кроме Волынского никто не курил.
Балахнин, к удивлению Никиты, сам взялся за бутылку и разлил по бокалам золотисто-янтарный напиток. Никто не притронулся к нему, давая возможность насытиться букетом. Волынский пыхал сигарой, но ароматный дым нисколько не мешал, медленно улетучиваясь через вентиляционную систему.
— Никита Анатольевич, позвольте выразить свое восхищение вашими розами, — первым поднял бокал Балахнин, взявший на себя ведение то ли переговоров, то ли светской беседы, где будут прощупываться настроения. — Вы шокировали все общество, собравшееся на торжестве. Я своими глазами это видел, хоть многие и старались поменьше говорить. Мне тоже было интересно, придете вы только с Тамарой Константиновной или рискнете…
— Мне нечего стыдиться или рисковать на пустом месте, — спокойно ответил Никита, берясь за тонкую ножку бокала. — Это мои женщины, которых благословил Перун у Алтаря. Почему же я должен прятать молодых и красивых дам от публики? Мы честны перед богами.