Наследник
Шрифт:
— Надумаешь, приходи.
Разочарованный и (чего греха таить) едва сдерживающий матерные слова, мужчина кое-как встал со стула. И замер. Мучительница-боль исчезла!..
— Это ты как это, а?
— Иди.
Много слышал приказов капитан, еще больше отдал сам — но таких, когда вначале начинаешь выполнять, а потом осознаешь, что именно!.. Таких на его памяти было маловато. Притормозить ему удалось только у калитки, а полностью остановиться уже за ней. Постоял. Подумал, время от времени поводя плечами и проверяя, не ушла ли подзабытая легкость движений (а ведь потихонечку уходила!), и решительно
— Эй, отец, принимай гостей дорогих!
На сей раз, бравого офицера-«мотострелка» подвезли прямо к ограде дома, и ковылять ему через полсела никакой нужды не было. С ясно видимой натугой (зато самостоятельно!) покинув уазик грязно-зеленого цвета и с облегчением утвердившись на всех трех ногах (за последнюю была палочка-трость), Георгий облегченно вздохнул. Затем бросил взгляд на заднее сиденье, и тут же зашипел на друга, громко хлопнувшего дверцей с другой стороны. Настороженно замер — но нет, дети и не думали открывать глаза. Разморенные и утомленные вначале ранним подъемом, затем долгой дорогой, а еще вдобавок и августовской жарой, разнополые, но удивительно схожие меж собой близняшки довольно забавно и в унисон посапывали курносыми носиками. Маленькие ангелочки…
— Спят?
— Тшш!
— Сам ты тш! Иди давай, к своему «экстрасексу», пока псины местные не набежали — уж они-то им быстро побудку устроят.
Молчаливо согласившись с последним утверждением, бравый капитан проковылял сквозь тихонько скрипнувшую калитку, отдал дань вежеству, раза три-четыре постучавшись в дверь, и не дождавшись никакой ответной реакции, прошел внутрь. Миновал небольшие сени-прихожую, прошел насквозь первую комнату и обнаружил хозяина спокойно сидящем в новеньком, и даже на вид дорогом кресле-качалке. Учитывая закрытые глаза и руку, покоящуюся на очередной книжке с неразборчивым названием, можно было предположить, что его или сморило от долгого чтения, или он просто дает отдохнуть глазам.
— Кхм.
Никакого отклика на негромкий звук не последовало, и Георгий повторил свой кашель на бис — и на сей раз гораздо громче и ближе к ушам спящего старичка.
— Кгхм!!!
И еще раз. И еще. Пока морщинистые, набрякшие веки не дрогнули, открывая совсем не сонные глаза. Тоскливые, недовольные, невероятно пронзительные, и удивительно спокойные. Иссохшие губы шевельнулись, выпуская непонятные в своей бессмыслице слова:
— Опять серая хмарь… Что же с ним случилось?
— Отец?..
Совсем не шевеля головой, деревенский целитель охватил его взглядом, и без удивления констатировал:
— Ты.
— Я, отец, я.
— Зачем приехал, Возделывающий землю?
В очередной раз подивившись (про себя) величине и обилию тараканов в голове собеседника, капитан пожал плечами.
— Решился?
Не дожидаясь ответа, впился своими глазами в глаза гостя, и через мельчайшее мгновение сам себе и ответил:
— Вот даже как.
Помолчал, затем попросил-приказал:
— Похвались, прибавлением в семействе.
Следуя за хозяином дома к машине, Георгий все никак не мог отделаться от ощущения того, что в прошлый раз фигура знахаря была заметно
«Болеет, что ли?».
А затем терпеливо ожидал, пока тот вдосталь насмотрится на недавно приобретенных, но уже по-настоящему дорогих сына и дочку. Одновременно вспоминая, каких нервов и взяток ему стоило оформить все документы, и тихо радуясь. Тому, что смог, успел, настоял, и получил — свою награду. Даже если старик соврал и его в дальнейшем ждет невеселое существование калеки-пенсионера, два его сокровища, его солнышко и луна — они останутся при нем. И будут светить ему в радости и печали. Следовательно, и жизнь его приобретет новые краски и новый смысл.
Установившуюся тишину нарушил пробегающий по своим собачьим делам небольшой кобелек — но не лаем. Сделав небольшой крюк, безымянная, и изрядно лохматая псина осторожно ткнулась носом в бедро пожилого мужчины и радостно фыркнула, бешено молотя в воздухе огрызком хвоста. Замерла, принимая немудреную ласку, а потом, как ни в чем не бывало, потрусила себе дальше.
Вздохнув, травник достал из кармана своей безрукавки небольшой блокнотик с огрызком карандаша, и с минуту что-то писал. Затем с удивительно звонким треском вырвал страничку, и протянул счастливому отцу:
— Все, что в списке, можно купить в любой городской аптеке. Сам с детьми ко мне в дом. Начинаем сразу, как прибудет заказанное.
Закончив последнюю фразу, он спокойно развернулся и ушел, оставив калитку открытой, а капитана и его друга-сослуживца в полнейшем недоумении.
— Чудной дед. А, Жора?
Тот только отмахнулся, с интересом разглядывая полученный «рецепт» и ровные строчки непонятной латыни. Ковырнув кончиком ногтя небольшой лиловый цветочек в самом верху записки, и убедившись в том, что тот не приклеен, а являет собой одно целое с бумагой, «пациент» задумчиво хмыкнул. Чуть-чуть помял, понюхал и со вздохом передал товарищу:
— Дед как дед. Ты это — водки пару бутылок прихвати, а? Чувствую, пригодится…
Распаренная, пышущая жаром плоть упруго прогнулась под нажимом длинных костистых пальцев, пропуская острые кончики до самого позвоночника. Массирующее движение, еще одно — и где-то внутри человеческого тела раздался едва слышимый хруст.
— Выдохнул!
— Ха!
Узкая ладонь травника неспешно прошлась вдоль спины капитана, и тот, безропотно и безмолвно терпевший все три часа мучений, которые травник словно издеваясь, назвал «подготовкой к лечению», не выдержал и зашипел. И было от чего — по его ощущениям, ему только что щедро плеснули жидким огнем вдоль спины.
— Сегодня переночуешь здесь, старайся попусту не шевелиться.
Пациент, не удержавший вздоха облегчения (пытки закончились!), нашел в себе силы повернуть голову и хрипло поинтересоваться:
— А если по нужде?
Та же ладонь плавно прошлась перед его глазами, и последним, что услышал мужчина сквозь внезапно навалившуюся на него дремоту и негу, было тихое:
— Спи.
Приоткрыв дверь парилки, Виктор Николаевич с еле слышным всхлипыванием втянул в себя глоток свежего ночного воздуха, отдающего летним разнотравьем и вкусным березовым дымком. Отер небольшим полотенчиком мокрое от пота лицо, присел на ступеньку и задумался.