Наследник
Шрифт:
Отправляясь в поход, царственный отец жестокосердно разлучил детей с безутешной мачехой, сослав среднего и младшего царевичей вместе с царевной Евдокией в село Коломенское. Утешением семнадцатилетней Марии Темрюковне могло послужить лишь то, что она почти на всю зиму становилась безраздельной хозяйкой всего теремного дворца и челяди — разумеется, за исключением постельничих сторожей.
Уложив на третий подоконник «дорожную записушку», Дмитрий с некоторым удовлетворением отметил, что у него появилась новая «штанга». Очень вовремя, потому что прежняя, под названием «Жития святых»,
«Так, ну и что дальше? Потренироваться с железом?».
С некоторым сомнением встав на пороге Опочивальни, и поглядев на небольшой круг из толстой липы, щетинившийся торчавшей из него девяткой метательных ножей, мальчик чуть тряхнул тяжелой гривой волос.
«Пожалуй, в другой раз».
Вместо одного развлечения он выбрал другое, и где-то с четверть часа отрабатывал равновесие, расхаживая по толстому ковру на руках. Время от времени падал на спину, ловко перекатываясь, один раз довольно ощутимо стукнулся о ложе — но, в общем и целом, все же остался доволен. Потому что еще месяц назад не мог толком даже и от стены отойти, а недели с две назад бурно радовался, когда удалась «прогулка» в целых пять шагов.
Шлеп!
Мягко погасив инерцию, десятилетний мальчик на мгновение замер, потом медленно выгнулся в мостик. Гибко перетек в поперечный шпагат, и опять замер, на сей раз подольше. Сделал несколько плавных наклонов-«потягушек», вновь выгнулся в мостике, кувыркнулся через голову назад… Примерно через полчаса тягучей гимнастики Дмитрий внезапно остановился, а затем по-простому завалился на ковер, раскинул руки-ноги в стороны и счастливо засмеялся. Как же хорошо быть отроком всего лишь десяти лет!..
— Господин мой?..
Довольно тихий и робкий девичий голос заставил наследника немного унять веселье — а так же разом вздеть себя на ноги и выйти в Комнату, где его низким поклоном встретила его первая (и пока единственная, увы) ученица. Нет, официально юная Дивеева была всего лишь еще одной его личной челядинкой — а неофициально, митрополит Макарий и царственный отец с самых первых дней были в курсе. Остальным же, даже если они о чем-то и догадывались, следовало свои догадки запихать в… Глубоко и далеко, одним словом. Потому что постельничие сторожа, отличаясь редкой неразговорчивостью, слух имели все как один — преотличнейший. А уж каты Разбойного приказа и вовсе не знали такого слова — сверхурочная работа. Им сколько не приведи, всех обслужат, качественно и в срок.
— Господин мой, я все сделала.
Отсутствие ежедневных истязаний определенно пошло будущей целительнице на пользу — с ее лица пропала вечная печаль и бледность, а в глазах заиграла жизнь и любопытство. Жаль только, что в эмоциях девочки постоянно звучали отголоски страха — она боялась, ужасно боялась того, что спит и видит всего лишь сладкий сон. Который вот-вот должен закончиться — сразу, как только Домна надоест своему новому господину.
— Вот.
Раскрыв поданную ему книжицу, десятилетний наставник углубился в изучение девичих каракулей. Перелистнул страницу, затем другую, и внезапно спросил:
— Сколько будет семь, умноженное на девять?
Пару раз хлопнув карими глазами, старательная ученица
— Вижу, таблица Пифагорова тобой выучена. Похвально. А вот буквицы и цифирь ты выводишь просто ужасно!..
Не успев толком порозоветь от похвалы, девочка едва заметно побледнела от недовольства учителя. Тот же, досадливо вздохнув, вернул книжицу хозяйке и ненадолго задумался, подбирая правильные, и самое главное — доходчивые слова.
— Представь, что путешествуя по дороге, ты увидела большой драгоценный камень. Ты его возьмешь?
Растерявшись от столь плавного перехода от учебы к камням, Домна на мгновение замерла.
— Да, господин.
— Твоя находка еще не была в умелых руках, она довольно неказиста и у нее нет красивой оправы. Наверное, ты бы повертела ее так и сяк, поразглядывала, а потом и выкинула — ведь края ее остры, сама же она тяжела и неудобна. Или оставила?
— Я… Я бы завернула ее в малый плат и положила в калиту, господин!..
— Правильно. Только дурак или слепец выкинет такое.
Усевшись на стол, хозяин покоев поманил ученицу к себе. А когда она подошла, немедленно завладел ее ладонями:
— У тебя есть дар целить. Пока слабый. Со временем и после должного обучения он станет сильнее, и ты сможешь излечить от хворей телесных множество православного люда. Спасти десятки, или сотни жизней. Разве подобным разбрасываются? Так почему же постоянно думаешь, что я выкину тебя?..
Глаза двенадцатилетней сироты подозрительно заблестели.
— Ш-шш!.. Не надо слез. Просто запомни — ты МОЯ драгоценность.
Освободив девичьи ладони, Дмитрий едва заметно улыбнулся:
— А теперь закрой глаза и покажи мне вторую часть своего урока.
Послушно зажмурившись, Домна заодно и успокоилась — потому что эта наука давалась ей заметно проще, чем чистописание и упражнения с цифирью. И удовольствия доставляла неизмеримо больше.
— Медленнее.
Наблюдая, как линии девичьего Узора наливаются светом, десятилетний наставник одобрительно кивнул. Сияние усилилось, затем собралось в небольшую жемчужную сферу — с тем, чтобы пару мгновений спустя тоненькими струйками брызнуть в руки и ноги. Вновь стали наливаться силой духовные линии…
— Довольно. Руку.
Без малейших сомнений или вопросов будущая целительница протянула десницу вперед, но не смогла удержаться от еле слышного писка — видя, как от мимолетного касания царевича чуть повыше ее запястья проявляется след, более всего похожий на легкий ожог.
— Представь, что твой дар — это малый котенок. Он очень мил и забавен, но при этом еще и крайне своеволен. Ты его хозяйка, он должен беспрекословно тебе подчиняться, и делать то, что хочешь ты. В любое время.
Говоря это, наследник провел кончиком пальца по ожогу, и он тут же побледнел, пропадая буквально на глазах. Новое касание вызвало его к жизни вновь — но на сей раз, убирать его должна была сама Домна. Выдавая ей остальные задания (читать-то она умела, а вот с остальным было откровенно плохо), десятилетний наставник заметил, как девочка пару раз поглядела ему куда-то за спину. Причем с таким мечтательным выражением глаз, что…