Наследник
Шрифт:
— И что же вы считаете своим, Жервез? Да вы не граф и даже не де Трекасси — вы никто. Вы просто внебрачный сын, ублюдок — ни больше ни меньше. Если изумруды и в самом деле существуют, они являются собственностью Элсбет, а не вашей, поскольку она законная наследница Магдалены. Вам здесь ничего не принадлежит.
Жервез гневно сверкнул глазами, губы его скривились — видно было, что он вне себя от бешенства.
— Где мои изумруды, черт бы вас побрал?
— Понятия не имею. А вам не приходило в голову, что тот скелет в подземной келье — это все, что осталось от вашего батюшки? Я это знаю абсолютно точно: после того как вы услужливо
Она видела по его глазам, что он все понял. Внезапно он бросился на нее как разъяренный зверь:
— Да будь ты проклята! Твой отец его убил! — Он словно обезумел, и на какое-то мгновение она растерялась. Его пальцы больно сжали ее запястье, она выронила пистолет, и он с глухим стуком упал на пол.
Жервез с силой отшвырнул ее от себя — ей показалось, что он сейчас лишится чувств от душившей его злобы. Арабелла ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть, и заметила, что он вытащил свой пистолет из-за пояса, поднял с пола пистолет ее отца и положил его рядом с собой на стол. Руки его тряслись. Но она по-прежнему нисколько не боялась его — только злилась на себя за то, что позволила ему застать себя врасплох. Если бы только ей удалось схватить свой пистолет со стола!
— Итак, моя дорогая Арабелла, — вкрадчиво промолвил Жервез своим веселым голоском так, словно ничего не случилось, — теперь я наконец-то узнаю от вас правду. Поторопитесь, ибо ваш муженек уже, должно быть, близко.
— Я ничем не могу вам помочь, Жервез. Я ничего не знаю об изумрудах де Трекасси.
В выражении его лица произошла зловещая перемена. Темные глаза расширились, и он неприятно усмехнулся, глядя на нее. И ей впервые стало по-настоящему страшно. Тем же беззаботно-веселым тоном он продолжал:
— Должен вам сказать, моя дорогая графиня, что вы очень милы. Возможно, мне придется забрать вас с собой — я буду наслаждаться вашим обществом, пока ваш богатый супруг не выплатит мне причитающуюся компенсацию. Конечно, я предпочел бы изумруды, но, если вы не скажете мне, где они, я не буду на вас в обиде. Вам понравится Брюссель, Арабелла. Вы станете моей любовницей и будете услаждать мои прихоти, пока ваш муж не заплатит за вас выкуп. А может, после этого вы уже и не захотите к нему возвращаться. Ну, так что будем делать?
Она расхохоталась ему в лицо. Откуда взялся этот смех, она не знала, но он был очень кстати. Даже ей самой он показался вполне естественным.
— Да неужели вы думаете, что я соглашусь поехать с вами, что позволю вам изнасиловать себя? А вам не приходило в голову, что мой муж придушит вас голыми руками, если уж я сама не смогла этого сделать? И с чего это вы взяли, что я предпочту вас моему мужу? Нет, я вижу, вы и в самом деле не задумывались об этом. Что ж, ваше счастье. А теперь что касается ваших изумрудов, Жервез. Мне неизвестно, где они находятся. Ага, я вижу, вы медлите, сударь, — вы прекрасно понимаете, что, если попытаетесь вытащить меня отсюда, я буду упираться изо всех сил и осыпать вас проклятиями. Но даже если вам и удастся похитить меня, вы никогда не узнаете от меня ничего, кроме ненависти. При первом же удобном случае я вас прикончу. Не сомневайтесь в этом, Жервез.
И тут позади нее раздался уверенный мужской голос:
— Ну нет, высокопарный подонок, я убью тебя раньше, чем моя жена. И, как
Арабелла резко обернулась и увидела графа, спокойно стоявшего в дверях. В протянутой руке он держал колье из ярко-зеленых камней в сверкающей бриллиантовой оправе. Изумруды мерцали и вспыхивали в отсветах колеблющегося пламени свечи.
Так вот они, фамильные изумруды де Трекасси! Но у Джастина нет оружия. Почему?
— Да, monsieur, это я взял ваши изумруды.
При виде него сердце радостно подпрыгнуло у нее в груди — он стоял такой спокойный, такой уверенный в себе.
— Ах, Джастин, я знала, что ты придешь! Мне так жаль, что я выронила пистолет, право, очень жаль. Если бы не это, я бы давно с ним расправилась. Ты простишь меня?
— Нет, — промолвил он и улыбнулся ей, но в его улыбке не было нежности — только любовь и гнев. Странное это было сочетание, но она поняла и приняла его как должное.
В этот момент она осознала, что так будет всегда. Они ведь так похожи: пусть они бьются друг с другом, словно демоны из преисподней, но между ними существуют такие глубокие, прочные узы, что никому и ничему не под силу их разорвать. И эти узы будут становиться только прочнее. Она знала это теперь так же точно, как и то, что им обоим удастся сегодня выйти живыми и невредимыми из этой переделки.
Граф сказал, обращаясь к Жервезу:
— Нам было известно, что вы вернетесь в Эвишем-Эбби. У вас не было другого выбора — я ведь приказал вам убираться завтра. А разве вы уехали бы без этих изумрудов? Или вы скрывались бы в окрестных лесах, выжидая удобный момент, чтобы снова попытать счастья?
— Нет, — ответил француз. — Я бы похитил какую-нибудь из женщин и держал бы при себе, пока вы не отдали бы мне то, что мне принадлежит. Изумруды мои. Отдайте их мне.
Но граф только покачал головой, по-прежнему, словно дразня Жервеза, протягивая к нему руку, сжимающую изумрудное колье.
— Да, неплохо задумано. Но вряд ли вам удалось бы осуществить этот план. Вы что, принимаете меня за идиота, Жервез? Я уже несколько недель знаю, что вы не граф де Трекасси. И хотя у моего осведомителя были некоторые сомнения относительно вашего наследства, я приказал ему продолжать поиски. Да, monsieur, у меня есть весьма интересные сведения, касающиеся вас. Я не отказал вам от дома, поскольку хотел знать, что вы ищете. Я сразу догадался, что вы отъявленный мошенник, я понимал, что ваш приезд сюда не сулит ничего хорошего, но я не представлял, насколько вы опасны, пока мы с Арабеллой не обнаружили тело несчастной Жозетты. А потом вы устроили обвал в подземелье, чуть не погубив Арабеллу. В тот самый день мне стало ясно, куда вы так стремитесь попасть — в графские покои. И действительно, во все остальные комнаты, кроме этой, вы могли пройти совершенно спокойно и безнаказанно. Как вы, должно быть, скрежетали зубами, когда я стал запирать ее!
Но довольно об этом. Итак, сегодня днем я обыскал вашу комнату, пока Арабелла была с вами на прогулке. О да, признаюсь, без подробных инструкций, которые Магдалена написала Томасу де Трекасси, я бы никогда не отыскал тайник с изумрудами. А с ее указаниями все было проще простого. Как вы, наверное, кусали локти от бессильной злобы все эти недели! Я бы даже пожалел вас, если бы вы не были таким подлым ничтожеством.
— Дьявол, изумруды мои!
Граф отрицательно покачал головой и повернулся к Арабелле: