Наследник

Лапышев Алексей

—Они всегда хорошо подготовлены, быстры и подвижны, но у них целы два минуса. В боксе запрещены удары ногами и захваты. И, в итоге, они хотя и знают, как с этим бороться, но навыки не наработаны до автоматизма. Этим и будем пользоваться. — Думаю я и начинаю.

Судья свистнул начало боя и я начал танец. Противник сходу оказался заперт в центре, а я танцую вокруг него то слева направо, то справа налево и постоянные то обманки, то удары, ногами.

Причем бью в плечи и голову, приучаю к верхним ударам. Пока он успевает сблокировать, но больше не успевает ничего. И вот момент,

удар в корпус, еще один в корпус, руки опускаются и проходит прямой в челюсть. Парнишка валится, как сноп и это победа, нокаут.

Судья свистит, и я отхожу. Парень встает, машет головой и приходит в себя. Потом видит меня и неожиданно пытается мне показать большой палец. В итоге просто поднимает руку, приветствуя меня и признавая мою победу.

Я я киваю, подхожу и поднимаю его руку, так и стоим, почти как рабочий и колхозница. Зрители в восторге.

А я возвращаюсь к нашим. На сегодня бои закончены и мы уходим дружной толпой немного передохнуть. Раздевалка и на выход.

—Как говорится с вещами. — Думаю я и иду к нашим, и к своей рыжей.

_______________________________________________________

—Ну вот, мы снова и на Арбате. — Думаюя, обнимая свои милую:—Мы снова тут и мы снова вдвоем.—

Идем в обнимку со Светкой, свернули со Знаменки на Арбат и вот то самое кафе. Тот самый «Арбатский подвал», расположенный по адресу Арбат, 9.

А у меня мысли в голове, зарождаются и просятся на выход:

********************************************************

Небольшое кафе, расположенное в полуподвальном помещении этого дома, которое издавна так полюбила богема нашей столицы. Мы тут уже дважды попадали на очень интересные выступления, сперва Маяковского, потом и Вертинского. Тут постоянно кто-то выступает. Так просто, для себя, прочтет несколько стихотворений, споет несколько песен. Традиция такая.

********************************************************

—Зайдем?—Спрашиваю я у Светки. — Может еще кого услышим?—

Она кивает, потом добавляет звонким голоском:

—Конечно, давай зайдем.—

И мы заходим. Места есть, нашлись и для нас и для охраны, которая расположилась через столик.

И нам правда повезло. Сегодня тут ни кто-нибудь, а сам Сергей Есенин и он как раз готовится что-то прочитать.

Я по быстрому делаю заказ подскочившему официанту, что-то по мелочи, что-то вроде:

—Пару кофе и пирожных. — Улетают слова и официант понимающе кивает.

Они тут все понимаю, а мы со Светкой, опять обнялись и готовимся слушать великого крестьянского поэта и любимца женщин, Сергея Есенина.

И он начинает, в зал летят проникновенные слова: «Отчего прослыл я хулиганом»:

**************************************************

Я обманывать себя не стану,

Залегла забота в сердце мглистом.

Отчего прослыл я шарлатаном?

Отчего прослыл я скандалистом?

Не

злодей я и не грабил лесом,

Не расстреливал несчастных по темницам.

Я всего лишь уличный повеса,

Улыбающийся встречным лицам.

********************************************************

И я понимаю, что он велик. Он безусловно велик.

—Да, не самый образцово-показательный стиль жизни. Много вопросов, но он талант, хотя и хулиганистый весьма. Но, надо признать, именно таких женщины и любят, часто. — Думаю я и оглядываюсь на млеющую Светку, смеюсь и спрашиваю:

—Что? И ты влюбилась в поэта?—

Она сперва не понимает, потом смеется и отвечает:

—Я, да. Но он сидит рядом со мной и других мне не надо, другие меркнут. А это, я просто красивыми слова заслушалась. Только вот там просто слова, а когда тебя слышу, душу переворачивает, наверно потому что люблю? Да? — Спрашивает она, счастливо смеясь, а я обнимаю ее и добавлю:

—Да и потому что любима, безумно любима.—

И мы снова замолчали, а поэт на сцене уже читает что-то новое. Я прислушиваюсь и понимаю, это его знаменитое: «Пушкину»

*******************************************************

Мечтая о могучем даре

Того, кто русской стал судьбой,

Стою я на Тверском бульваре,

Стою и говорю с собой.

Блондинистый, почти белесый,

В легендах ставший как туман,

О Александр! Ты был повеса,

Как я сегодня хулиган.

*********************************************************

—И снова в точку. — Понимаю я: —Да, все себя сравнивают с Пушкиным и причем пытаются сравнить по таланту, стихосложению и еще чему-то. Но забывают, что все это производная от личности. Хочешь быть Пушкиным, живи как Пушкин. Очаровывай сотню женщин, да так, чтобы ни одна не осталась обижена. Талант, а потом пиши стихи, может и получится. А когда ты образец морали и «второй Пушкин»? Ну не верю я. Не надо быть вторым кем-то, надо быть собой.—

И я снова обнимаю мою Светку. Я никогда не устаю это делать, мне приятно, держать в руках это нежное тело, и ей приятно, от осознания того что ее любят и она любит.

—Это, наверно и есть счастье. — Думаю я и спрашиваю мою принцессу:

—Пойдем прогуляемся?—

Она с готовностью соглашается, отвечая:

—Конечно, Даня, пойдем.—

И мы идем гулять по Арбату. Но не долго, пара кварталов, знакомый гитарист и знакомая просьба рыжей:

—Спой, Даня. — Произносит она с улыбкой и я конечно соглашаюсь, как я могу отказать в такой малости, да я вообще ни чем ей не откажу.