Наследник
Шрифт:
__________________________________________________________
— Ну и наглый, Даниил. — Смеется дядя Боря, уже сидя рядом со мной на сидении все того же Руссо-Балта.
— Я не наглый, дядя Боря. Я умный. Мы им очень нужны, мы то, что не дает вцепиться им в глотки друг другу. Политики всегда хотят абсолютной власти, но система устоявшихся противовесов не дает этому сделать, а главный противовес тут мы, Романовы, наследники престола. Мы посередине, мы вне политики и вне политических партий. Это монархисты думают, что мы с ними, они ошибаются.
— Ты изменился, сильно изменился. Настоящий лидер растет у Романовых. — Совершенно серьезно произносит он, а я смеюсь и говорю:
— До этого пока еще далеко и вообще, может в меня вселился кто? Ангел или демон? Или вообще что-то среднее между ними.—
Дядя Боря смеется в ответ и произносит:
— Я не особо религиозен, да и церковь сейчас не слишком популярна. Фантастику почитываем, так что живи парень, ни топить, не сжигать тебя ни будем. Хорошие правители, всегда в цене. Это дураки потом их ровняют то с ангелами, то с демонами, а они наверно и правда посередине, они люди, просто умные и везучие.—
И я просто киваю ему в ответ с мыслями:
— Ох, дядя Боря, если бы ты знал, как ты прав, во многом прав.—
И мы приехали в наш родной особняк. Школа уже закончилась, я невольно прогулял вторую половину занятий, но вечер я прогуливать не намерен и моментально бросился к телефону.
Палец накрутил знакомый номер, в трубке раздался знакомый голосок:
— Алле.—
— Привет, Светка, меня уже выпустили, сказали Лубянка таких не переносит. Так что через час я у Вас. Гулять идем? — Смеюсь я в трубку, искренне радуясь, тому что сейчас услышу.
— Ура. Конечно, идем, Даня. Лерку возьмем? Она просилась с нами на концерт.—
— Конечно милая, возьмем. — Отвечаю я улыбаясь своему отражению в настенном зеркале.
И легкий чмок в трубку, служит мне наградой и небольшим авансом, дающим возможность продержаться этот час.
____________________________________________________________
— Вот мы и в том самом кафе, на том самом Арбате, где сегодня выступает то самый Вертинский, в чем-то символ старой, а может и новой России. — Думаю я, уже сидя на диванчике, между двух рыжих лисичек и глядя на эстраду, где вот-вот объявится легенда.
Да, Александр Вертинский несомненно легенда и даже кумир этого времени. И вот он выходит, высокий, изящный, как всегда, в «печальном» образе и нереально куртуазный. Его внешность, голос, стихи и манера исполнения, все складывается во едино и бьет наотмашь. Вертинский кланяется и начинает.
Первой идет знаменитая «Танго Магнолия»
************************************************************
В бананово-лимонном Сингапуре,
в бури,
Когда поет и плачет океан
И
Птиц дальний караван…
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда у Вас на сердце тишина,
Вы, брови темно-синие нахмурив,
Тоскуете одна.
************************************************************
— Да, Вертинский, конечно, певец «куртуазности». — Вновь думаю я, уже обнимая своих лисичек и тут же добавляю:— Но он велик, своими оборотами и голосом, он просто вынимает душу.—
Оглядываюсь на девчонок, Светка, Лерка, милые. Сидят рядом, прижавшись ко мне как воробышки и глаза уже «на мокром месте», а я просто обнял их и еще сильнее прижал к себе обеих.
— Ну вроде успокоились? — Оглядываюсь я на них, а они и вправду уже спокойнее дышат, и в глазах уже мелькают улыбки, от того самого ощущения «живого тепла» родного человека.
Но Вертинский, снова бьет по нервам затягивая «То что я должен сказать»:
************************************************************
Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть не дрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!
Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.
Закидали их елками, замесили их грязью
И пошли по домам — под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразью,
Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать.
И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти — к недоступной Весне!
************************************************************
И это правда бьет наотмашь и безжалостно, та страшная история с брошенными на штыки красной Гвардии юнкерами, бессмысленно и беспощадно. Девчонки тоже в курсе и уже неприкрыто рыдают, так же как и пол зала.