Наследство чародея
Шрифт:
– Ты с ума сошла?
– Нет. Но я обязательно сойду с ума, если останусь здесь хотя бы еще на минуту. Как ты не понимаешь, Саша, что Жени здесь нет!
И она решительно направилась из кабинета. Саша пошел за ней. Он уже давно перестал удивляться Кате. Но сегодня она его снова удивляла. Он не понимал ее.
Они вышли из кабинета и остановились. Что-то было не так. Словно они вернулись не в школу, а зашли в покинутый дом.
– Ты что-нибудь слышишь? – спросила Катя.
– Ничего не слышу,
– Вот и я ничего не слышу, – Катя стала оглядываться по сторонам. – Где
– Может перерыв? – предположил Саша.
– Пойдем, посмотрим.
И они побежали в общий коридор и очень скоро убедились, что это никакой не перерыв.
В школе никого не было!
Только что стены сотрясались от топота ног и грохота музыки, а теперь стояла мертвая тишина. Именно мертвая. Глухая тишина, в которой неожиданно пропали все звуки. А к тишине прибавлялась и пустота.
Нет ничего страшнее, чем пустая школа. Потому что такого не может быть. Школы не бывают пустыми. В них всегда кто-то есть. Даже в праздники, даже в каникулы в ней есть люди. Учителя, у которых каникул нет, неуспевающие ученики, уборщицы, на худой конец сторож. А так, чтобы в школе никого не было, такого не бывает.
И вот теперь было!
Горели лампочки, все двери были открыты, но людей не было. Ни детей ни взрослых.
А ведь три минуты назад здесь было больше тысячи человек!
Где они?
Катя и Саша стояли и ничего не могли понять. Даже Катя и та растерялась и была поражена и потрясена. Они даже боялись задавать друг другу вопросы. И так ясно, что ничего в этом понять было нельзя.
Они медленно и осторожно шли по школе, и им казалось, что они идут по тонущему кораблю, который вдруг неожиданно покинули люди. В классных комнатах были видны все следы человеческой деятельности. Стояли накрытые столы, яства на которых больше чем наполовину были съедены, на стульях и в шкафах лежала и весела детская одежда: платья, брюки, джинсы, рубашки, кофточки и тому подобное, ведь почти все переоделись в праздничные одежды или в маскарадные костюмы. На учительских столах стояли магнитолы и горы кассет и компакт-дисков. Все это было включено, но не работало. Кассеты крутились, но из динамиков не доносилось ни звука.
То же самое было и в актовом и спортивном залах. Яркими огнями мелькала цветомузыка, работала аппаратура, и не было ни звука и ни одного человека.
А за окнами было уже светло.
Наконец Саша не выдержал:
– Что все это значит?
Катя посмотрела на него и сжала губы.
– Посмотри на часы, – сказала она.
Саша посмотрел на свои электронные часы. Табло было пустым. Ни букв, ни цифр на нем не было. Голое зеленовато-желтое поле.
– Что это такое с ними? – удивился Саша. – Батарейки что ли кончились? Вреде недавно поставил новые.
– Ты не понял? – спросила Катя. – Тогда посмотри на мои часы.
И она протянула ему свою левую руку, на которой у нее были часы. Саша глянул на них и открыл рот. У Кати были механические часы. Обычный круглый циферблат и стрелки. Только теперь стрелки бешено вращались в разные стороны, а стекло над ними пошло трещинками.
– Что это с твоими часами?
– Неужели
– Что ты такое говоришь? Как время может остановиться? Просто испортились часы. Наверное, поблизости образовалось какое-нибудь магнитное поле.
– Я не знаю, что тут образовалось, – ответила девочка, – но я точно знаю, что все это связано с тем, что делал Женя, и что ему теперь грозит опасность. А на все остальное мне плевать.
И Катя побежала к выходу из школы. Саша пожал плечами и побежал за ней.
У двери раньше стоял милиционер. Теперь его не было. Вместо него у двери лежал какой-то мужчина в сером плаце. Почему-то он был похож на собаку. Когда Катя приблизилась к нему, он вдруг резко поднялся и уставился на нее. Катя остановилась.
– Кто вы такой? – спросила она, хотя и так прекрасно видела, что у незнакомца к ней отнюдь не добрые намерения.
– Отойди от двери! – крикнул он и с горящими от злобы глазами и сжатыми кулаками бросился на Катю.
Саша бросился девочке на помощь, но та справилась сама. Мужчина взвизгнул по-собачьи и кувырком полетел на каменный пол вестибюля. Хотя Катя его даже не задела. Разве только чуть-чуть.
Незнакомец вскочил на ноги и бросился снова. Саша посмотрел на него и понял, что он бы ни за что не смог бы с ним справиться, если бы напали на него. Искаженное злобой лицо, горевшие ненавистью глаза, громкое хрипение или даже рычание, все это сковало его волю и наполнило душу страхом. Но все это было лишь секунду.
Катя встретила его, не моргнув глазом, спокойно, как на тренировке провела прием, и мужчина, который, казалось, уже схватил ее за горло, перекрутился в воздухе и упал на спину. Несколько секунд он лежал недвижимо, и Саша даже подумал, что он потерял сознание. Но потом раздался стон. Незнакомец поднялся, но больше на Катю он не набрасывался. Вместо этого он засунул пальцы в рот и оглушительно свистнул.
А Катя, которая как раз хотела выбежать из школы шарахнулась назад, вслед за ней в школу один за другим вбежали три человека. Саша не поверил глазам, все они были одеты как средневековые рыцари-крестоносцы. В доспехах, в закрывающих лицо шлемах с рогами, со щитами и мечами в руках. И не говоря ни слова, они напали на Катю. На безоружную пятнадцатилетнюю девчонку.
– Убейте их! – закричал незнакомец рыцарям. – Убейте! Приказ Антессера – убивать всех живых!
Тут же один из трех рыцарей направился к Саше. И Саша Александров понял, что некуда ему больше деваться. И поэтому он набрал в грудь побольше воздуху и ушел от первого удара, а следующим движением овладел мечом противника, а тот с грохотом рухнул на пол. Встать он уже не смог, потому что привычным движением Саша обрушил ему на голову рукоятку его же меча. Тысячи раз он проделывал это на тренировках, но всегда фиксировал его в миллиметре от головы, и вот теперь он впервые закончил это движение. Рыцарь потерял сознание. А Саша почувствовал, как им овладевает восторг, впервые ощутимое им чувство победы. Ни с чем не сравнимое чувство.