Наследство
Шрифт:
– А вот такого!
– встопорщил плавники фамилиар.
– Это же инкуб, дурья твоя башка, он из тебя жизнь вылюбит и будешь неупокоенным духом по квартире шляться да новых жильцов пугать. Полтергейстом побыть захотелось?
– воспитывал меня рыб.
– Кто?
– черта знаю, ангела видела, с домовым познакомилась, а инкуб что за птица? Хотя сознание все еще будоражило слово "вылюбит".
В дверь жалобно поскреблись.
– Инкуб. Демон это, - буркнул форель.
Демон. Да. А я думала, что полный комплект мифических существ собрала. Оказывается,
Я посмотрела на себя в зеркало и реально оценила свои силы. Против демона с таким сексуальным голосом, внешностью аристократа восемнадцатого века и поразительно грешными глазами, в которых утонуть хочется шансов у меня нет. Остается надежда на войска специального назначения, курсирующие по ванне. Фамилиары же вроде бы и для того нужны, чтобы полезные советы давать.
– И что мне с ним делать?
– Гнать в шею и подальше, и желательно поганой метлой!
– У меня только веник...
– Ох, ну и растяпа же мне досталась! Давай уж, веником выметай гостя, только поплюй на него сперва хорошенько и в унитазе обмакни, должно сработать!
– забился в конвульсиях рыб.
– В унитазе?! Он девственно чист! Комет семь дней чистоты слышал о таком?
– Госпииидя, - протянул фамилиар.
– Ну хоть ведро помойное есть?
– я кивнула.
– Тогда в него обмакни.
Я выхватила из щели между туалетом и стеной веник, с грохотом уровнив доисторический железный совок, повертела его в руках, думая плевать на ручку или на метелку, и покосилась на форель. Ай, черт с ними со всеми, не желая лишний раз выставлять себя идиоткой в глаза своей галлюциногенной свиты, и я обплевала веник со всех сторон, сбегала на кухню и как следуеи пошерудила им в помойном ведре.
Тем временем в дверь продолжали скрестись и мурлыкать что-то бархатным голосом балладу о шелковых простынях, свечах, лепестках роз и взбитых сливках на моем совершенном теле. Насчет последнего сомневаюсь. Конечно, я не урод, но с Мисс Вселенная меня и слепой днем с мощным прожектором не перепутает! А шелковые простыни? Он хотя бы знает что предлагает? Моя подруга на работе как-то поделилась опытом и телефончик ближайшего травмпункта заставила записать, постукивая свежим гипсом по столешнице. С тех пор я как-то подозрительно к скользким шелковым простыням отношусь и предложениям заняться на них гимнастикой...
Перед дверью остановилась, прислушалась и принюхалась. В ноздри ударил неприятный сладкий аромат ладана. Мне всегда казалось, что так пахнут покойники. По крайней мере человек в гробу на единственных похоронах, которые я посетила, пах именно так. И этот запах на всю жизнь въелся мне в память. Странно, демоны же должны пахнуть серой. Или я что-то путаю или это неправильный демон!
– Чего ждешь?
– прошипел фамилиар.
– Демон - не насморк! Сам по себе через семь дней не проходит. Давай, дверь открывай и по голове, по голове его!
– в качестве иллюстрации, как именно я должна бить инкуба, форель плюхнул хвостом по поверхности воды.
Действительно, чего
Крепче сжала веник, еще раз плюнула на него, сняла цепочку и рывком распахнула дверь, а чтобы не поддаваться жалости и очарованию глаза закрыла и давай не глядя молотить перед собой лучшим по мнению фамилиара противодемонического оружия. Судя по сдавленный крикам я даже иногда в цель попадала.
Размахивая веником и проговаривая себе под нос имена любимых актеров в качестве защитной молитвы, я шаг за шагом оттесняла демона к площадке на лестничной клетке. Обожаю Кристиана Бэйла, Джонни Депп вне конкуренции, Дениэль Крейг роскошен, а Брэд Питт просто не выходит из головы! Куда нашему московскому доморощенному инкубу до признанных больше чем половиной мира (включая геев) секс-символов?
Ура, победа близка, я уже слышала, как он торопливо открывает собачку двери, бормоча сквозь зубы куда он некоторым ведьмам при следующей встречи свечи засунет, в какого цвета шелковые простыни ее завернет и под каким сортом роз закопает. Я усилила натиск не жалея рук ради благого дела спасения себя любимой от смерти хоть и приятной, но все таки преждевременной!
Собачка щелкнула, дверь открылась и...
– А что здесь происходит?
– голос соседки застал и меня, и демона врасплох.
– Еще одна!
– рявкнул он и попытался просочиться мимо Степаниды Павловны, но та изящным движением руки остановила его. Инкуб замер в нелепой позе: одна нога поднята и согнута в колене, вторая почти выпрямлена, руки прикрывают голову, туловище завалилось влево вниз. В волосах и одежде демона запутались палки от веника, жалкие остатки которого я сжимала в руках - на редкость крепкий спина оказалась у незванного гостя.
– Да? Интересно...
– протянула соседка и внимательно посмотрела на меня.
– Однако, поздравляю, милочка.
– С чем?
– я воинственно вздернула подбородок. Соседку никогда не любила, слишком на мой взгляд она заносчивая, но сейчас ее взгляд был значительно теплее и на губах играла приветливая улыбка.
– С инициацией.
– О... Так вы тоже?
– Тоже - это ты, а я уже сто пятьдесят лет как...
Я смотрела на Степаниду Павловну и пробовала сложить дважды два. Получается, или я действительно ведьма, или последние четыре года жила в сумасшедшем доме, замаскированном под самый обычный многоквартирный...
Лев Николаевич Толстой был самым настоящим оборотнем. И его широкие плечи украшали самые настоящие капитанские погоны. И первое и второй в равной степени было предметом зависти коллег по отделению. Увы, по мнению самого Льва Николаевича повода для этого некрасивого чувства не было никакого.
Во-первых, до капитана он дослужился в заштатном отделении полиции на станции метрополитена, где всего-то служило четверо не слишком бравых ребят уже к тридцати годам отрастивших солидную трудовую мозоль на животе и говорящих помимо русского языка, также на его матерном эквиваленте и диалектах восточных соседей нашей славной родины.