Наташа
Шрифт:
И вот однажды днем мама и папа заметили, что черепашка и вовсе перестала двигаться. Они тормошили ее, подсовывали к носу еду, но безрезультатно. Родители девочки решили, что Наташа умерла, завернули ее в салфетку и выбросили в мусоропровод. Девочке сказали, что Наташа нашла свою семью и ушла с ними в Черепаший город – город, где все дома похожи на огромные панцири и черепашкам не нужно больше мучиться и таскать свой дом на спине. Девочка не придала этому особого значения: в момент, когда она услышала эту новость, она была увлечена игрой с куклами, а играть с черепахой ей уже давно расхотелось. Она лишь сказала «Классно!», когда услышала про дома-панцири.
Если бы родители
Пролетев с десяток метров в мусоропроводе, Наташа упала в мусорный бак. Она все так же спала. Во сне ей казалось, что она слышит заливной смех своей девочки. С верхних этажей люди продолжали выбрасывать мусор, он падал рядом с Наташей и иногда задевал ее. Ее лапки были изранены в нескольких местах, но хрупкий панцирь каким-то чудом сдерживал тяжелые удары. Один из мусорных пакетов попал прямо в нее, он прорвался, из него вытекли протухшие отходы и обволокли черепашку.
На мгновение она очнулась, лишь слегка смогла пошевелить головой, но сразу же снова уснула. Наташа попала в еще более холодное место, но при этом влажное, как бы иронично это ни звучало. Дело в том, что красноухие черепахи не могут долго находиться в сухой среде без воды. А среда в мусорном баке была как раз довольно сырой, пусть и зловонной, но все же помогала поддерживать в животном жизнь.
Пролежала она так до раннего утра. Утро было прохладным и туманным, из-за многоэтажек выглядывали красные лучи рассвета, рассеивавшиеся в облаке тумана. И, как в любое другое утро, за мусором приехал мусоровоз. Он приблизился к первому подъезду. Из кабины еще движущейся машины вылез мужчина и, свесившись на одной руке, подкуривал зажигалкой сигарету, зажатую в зубах. Его лицо было испещрено глубокими морщинами, а цвет кожи был каким-то серо-желтоватым. Среди его седых волос все еще встречались и темные волоски, напоминая о настоящем некогда цвете волос. При этом о нем нельзя было сказать, что он старый человек. Похоже, в юношестве свернул не на ту тропинку.
Подкурив сигарету, он спрыгнул с движущегося мусоровоза и надел рукавицы. Мужчина был довольно ловок и жилист, в его движениях чувствовалась уверенность, сила и твердость, видно было, что он знает свое дело. Каждое действие отработано: ни на секунду он не остановился и не замешкал. Он подбегал к дверям подъезда, за которыми стоял мусор, выкатывал огромный мусорный бак к машине и цеплял его за подъемные клешни. Мусоровоз поднимал бак, высыпал мусор в свой контейнер и опускал обратно к мужчине. Тот так же ловко его отцеплял, закатывал обратно и бежал дальше, буквально бежал.
В доме было восемь подъездов, и все восемь мужчина обежал с сигаретой в зубах, даже не запыхавшись. Видимо, одной сигареты хватало на обслуживание одного дома, ровно на восемь мусорных баков. Он вернул последний бак на место, в него же выплюнул дотлевающий бычок и, сняв перчатки, запрыгнул в машину. Наташа была как раз в восьмом баке, а теперь продолжала свою спячку в баке мусоровоза.
К счастью, если можно так выразиться в такой ситуации, дом, который обслуживал мусоровоз, был последним по плану, и кузов был набит мусором
Спустя два с половиной часа мусоровоз прибыл на свалку. И теперь ему предстояло высыпать содержимое кузова вниз с уже насыпанной и утрамбованной горы мусора. Медленно, задним ходом со звуковым сигналом, машина подъехала к краю горы и начала поднимать кузов. В этой ситуации ранее озвученная удача, что кузов уже был полон мусора, обернулась в другую сторону. Наташа была наверху и из-за этого слетела в яму с верхним слоем мусора, все остальное содержимое накрыло ее.
От тяжелых ударов у черепашки треснул панцирь, на голове образовался глубокий порез, который лишил Наташу левого глаза. Она очнулась от ужасной боли, в правом глазу ее читалась агония и страх, лапки и хвостик судорожно дергались сами собой, она не могла ничего сделать: судороги охватили каждую мышцу ее маленького тела. Она потеряла сознание. Ее крошечное сердце продолжало биться. Казалось, работать ему оставалось совсем недолго, но оно все не останавливалось.
Наступила ночь. На небе не было ни облака, луна светила ярко, освещая холмы мусорных просторов. Вдали, на подъезде к свалке, виднелись огни приближающегося по извилистой дороге грузовика. Обычно ночью мусор никто не возил, лишь иногда, когда машина ломалась и ремонтировалась в течение дня. И чтобы не оставлять мусоровоз на стоянке источать неприятные запахи, водителям приходилось отправляться на выгрузку ночью. Но этот самосвал не принадлежал городским службам, на нем не было специальных обозначений, на нем вообще не было никаких обозначений. Вместо мусорного бака у него была бочка.
Машина остановилась у въезда на свалку, из нее вылез водитель и пошел в сторону сторожки. Он постучал в дверь, которую открыл сторож. Водитель грузовика ни слова не говоря протянул ему конверт, тот его взял и тоже молча закрыл дверь. После этого поднялся шлагбаум, преграждающий въезд, и машина въехала на территорию.
Проехав как можно дальше от въезда, водитель подвел самосвал к краю мусорной горы. В этот раз он вылез из машины в защитной маске от химикатов, на руках были надеты длинные, по локти, резиновые перчатки. Он подошел к бочке и отвел от нее сливной шланг к краю горы, открыл вентиль. Из шланга медленно начала выливаться очень тягучая зеленая жидкость. Вязкостью она напоминала мед, от нее исходило ярко-зеленое свечение с ужасным запахом. При контакте с мусором она его частично разъедала, слышалось сильное шипение, и в воздух поднимались клубы пара. На несколько метров вокруг все заволокло зеленым светящимся туманом. Через час грузовик выехал из тумана, разбив его зеленую стену.
Жидкость была настолько едкая, что спустя пару часов разъела слой мусора, накрывавший Наташу. Она обволокла ее израненное тельце. Красный цвет ранок Наташи стал сменяться зеленым, ее тело стало впитывать в себя этот яд. В месте, где раньше был ее глаз, образовалось нечто вроде воронки, а через трещину в панцире впитывалось больше всего жидкости. Черепашка начала биться в конвульсиях, рот открылся неестественно широко, словно она кричала от боли. У Наташи кольнуло под панцирем, перед глазами появилась ее девочка, тянущая к ней ручки. Затем эхом раздался звонкий смех в голове, и все резко исчезло. От болевого шока Наташа впала в кому.