Натиск

Стэкпол Майкл А.

Лейя сдвинула в сторону брезентовый навес, под которым лежал Анакин, давая возможность Р2Д2 занять место рядом со спящим мальчиком. Она улыбнулась дроиду и опустила брезент. Солнце еще не взошло, но с севера дул свежий ветер. На горизонте собирались тучи, и Лейя поняла, что днем на них обрушится ливень, поливавший северную часть континента.

Сейчас мы голодные и угнетенные, а скоро станем к тому же и мокрыми до нитки.

К ней подошел Элегос и протянул пищевую плитку из сухого пайка.

– Нельзя допустить,

чтобы у вас случился голодный обморок.

– Что ж, теперь мне голод не страшен, - благодарно ответила Лейя.
– Анакин заснул. Боюсь, им удавалось спать не более двух часов в сутки. Если бы не Сила, они бы не выдержали…

– Ваш сын должен прекрасно владеть Силой, чтобы выйти невредимым из таких испытаний.

– Да, наверное, - Лейя невольно вздрогнула.
– Он очень храбрый мальчик, к тому же Анакин не мог подвести своего дядю. Он готов на все, чтобы Люк им гордился.

Глаза каамаси медленно закрылись.

– Быть может, вы боитесь, что, обладая такими способностями к владению Силой, он может пойти по стопам человека, в честь которого получил свое имя.

Лейя опустила глаза, не осмеливаясь вслух ответить на этот вопрос.

– Я часто себя спрашиваю, - негромко проговорил Элегос, - почему вы назвали его в честь своего отца?

Она вздохнула.

– Мой отец, Анакин Скайуокер - а не Дарт Вейдер - восстал против Императора и уничтожил его. Он искупил вину за свои преступления. Возможно, не полностью, как полагают некоторые, но Анакин Скайуокер помешал Императору и дальше нести зло. И мне хотелось, чтобы мой сын окончательно восстановил его честное имя. Во всяком случае, так я говорила себе.

– А сейчас вы думаете иначе? Лейя посмотрела на Элегоса.

– Вы, каамаси, обладаете замечательной способностью делить с другими свои воспоминания. Я практически не помню Анакина Скайуокера - а вот Дарт Вейдер продолжает появляться в моих кошмарах. Я знаю, что несу в себе часть Анакина, не сомневаюсь, что мы с Люком унаследовали его лучшие качества. Но боюсь, что и какие-то из худших тоже. Назвав младшего сына в его честь, я хотела снять с этого имени тяжесть вины. И мне кажется, что многие качества, которые присущи Анакину, достались ему через меня от деда.

– Вы рассчитывали, что сможете избавиться от тяжелых мыслей о темном наследии Дарта Вейдера, когда, глядя на Анакина, увидите в нем те качества, которые, быть может, когда-то были у вашего отца?

Лейя кивнула.

– Вы считаете, что это глупо?

– Вовсе нет. Существует великое множество разочарованных родителей, недовольных своими отцами и матерями, которые клянутся правильно воспитать своих детей. Возможно, вы пытаетесь доказать, что при других обстоятельствах ваш отец никогда бы не стал Дартом Вейдером.

– Вы видите здесь проблему?

– Как и вы, - Элегос осторожно улыбнулся.
– В противном случае,

мы не вели бы этот разговор.

– Если я когда-нибудь пойму, как вам удается проникать в мое сознание и заставлять осмысливать вопросы, о которых мне хотелось бы забыть, я… я…

– Вы перестанете во мне нуждаться, и мой долг будет исполнен.

Лейя сжала правую руку Элегоса в своих ладонях, а потом они бок о бок пошли по лагерю.

– Мне всегда будут нужны такие друзья.

– Вы оказываете мне честь.

– Вам следовало бы испугаться. Моим друзьям часто грозит опасность.

Элегос обвел рукой лагерь.

– Как, например, здесь?

– И даже хуже, - Лейя кивнула нескольким беженцам, попавшимся им навстречу, и повернулась к каамаси.
– Я возложила тяжкое бремя на плечи Анакина, дав ему это имя, не так ли?

– Он достаточно силен, чтобы выдержать его, Лейя. У него есть вы и рыцари джедаи, которые помогут ему выбрать верный путь, - Элегос погладил ее по плечу.
– Если бы им овладела Темная сторона Силы, он бы использовал ее для спасения Мары. Анакин молод, но он наделен мужеством и умом. Пришло время их проявить. Когда йуужань-вонги перейдут в наступление, нас всех ждут жестокие испытания.

Лейя ощутила, как Элегос вздрогнул.

– У такого пацифиста, как вы, мысли о предстоящих сражениях должны вызывать ужас.

– Война будет ужасной для всех, - каамаси покачал головой.
– Если бы была возможность отсрочить ее начало, я бы попытался предотвратить войну, но йуужань-вонги ведут разведку боем. Мы не знаем, зачем они прилетели и чего хотят. Нам неизвестно, можно ли вести с ними переговоры, а то, что они развлекались, преследуя Анакина и Мару, означает, что с ними будет трудно достичь понимания по любому вопросу.

– Меня это тоже ужасно беспокоит. Я всегда войне предпочитала переговоры, но, если враг отказывается от мира, у нас не остается выбора, - Лейя нахмурилась.
– А где вы будете находиться во время нападений?

– Ваш брат одолжил мне Р2, поэтому я перейду на главный челнок и буду вести оттуда огонь из лазерных и бластерных пушек.

Лейя остановилась и повернулась к Элегосу.

– Но вы же рассказывали мне, что убийство оставило за собой ужасные воспоминания, которые вы никогда не сможете забыть.

Ответ каамаси оказался холодным и серьезным.

– Ни мне, ни любому другому разумному существу не удастся забыть события, которые здесь произойдут, - если, конечно, кто-нибудь останется в живых. Но если я буду знать, что ничего не сделал, чтобы остановить кровопролитие, воспоминания станут невыносимыми. Я способен взять на себя ответственность и нести смерть йуужань-вонгам, заняв место стрелка, - меня утешит мысль о том, что я избавил кого-то от этой необходимости.

– Вы знаете, я чувствую то же самое.